— Ассгард… — медленно повторил за мной Разум, — Это действительно всё усложняет.
На какое-то время повисло молчание. Разум думал. Я ему не мешал. Но то, до чего он додумался, было предсказуемо и даже очевидно. С другой стороны, а почему нет? Логично же.
Тщедушная, но крепкая фигурка Морихея поднялась на ноги и двинулась ко мне. На губах этой аватары играла улыбка. Вот только с настоящей улыбкой Осенсея, её даже сравнивать было некорректно. Такого выражения на лице самого уважаемого мной Учителя, никогда не было, да и не могло быть. Разум, лицом Морихея, улыбался. Высокомерно, с превосходством и даже слегка угрожающе.
— Но ведь ты, Виктор, насколько я понимаю, имеешь достаточный вес среди тех, кто принимает решения, чтобы склонить их к сотрудничеству, — неторопливо идя ко мне, произнёс он, — Да и боец с твоими способностями к мгновенному перемещению, Кри пригодится.
Закончил свою фразу он как раз уже в шаге от так и продолжавшего расслабленно сидеть на коленях меня. После чего сократил оставшееся расстояние, потянулся вперёд, схватил за одежду в районе груди и бросил, как когда-то в фильме, бросил Дэнверс в плоскость воды, вставшую на дыбы.
Попытался. Даже схватил. Даже плоскость воды под прямым углом согнулась, став стеной. Вот только… Я не Дэнверс.
«Напавший на Мастера Айки до проигрывает не потому что напал слишком быстро или слишком медленно, или неправильно, а потому что напал». Об авторстве этой фразы можно долго спорить. Кто-то приписывает её Далай-Ламе. Кто-то считает безымянной древней Мудростью Востока. Кто-то говорит о Мастере Кунг-фу. Кто-то о Мастере Боевых Искусств вообще. Я применяю эту фразу к Айки до в частности. Просто потому, что именно к тому Искусству она подходит идеально. Ведь, основой Айки до как раз и является идея о принятии силы нападающего и перенаправлении её. Вокруг именно этого принципа в нём всё и строится — он фундаментальный.
В других Искусствах он тоже есть. Во всех есть. Но там он уже не так очевиден, хоть и не менее важен.
Я не считаю себя Мастером Айки до. Другие считают, тот же Киссёмару. Я себя — нет.
Но здесь и сейчас, тот образ, что принял Разум для встречи со мной, та обстановка, в которой встреча происходила, те воспоминания, которые этот образ и эта обстановка пробудили, то положение тела, в котором я находился. Да сама атак, в конце концов. Всё это заставило реагировать именно таким образом.
Я даже сознанием свои движения практически не контролировал. Да и, наверное, не смог бы: не успел бы отреагировать — мир окружающий был миром Высшего Разума, законы мира этого подчинялись ему. Поэтому атака была проведена со скоростью, обычному сознанию недоступной.