Вот все удивляются, как канонный Саблезуб умудрялся канонного же Росомаху каждый его день рождения находить. Да элементарно — он его чуял. И примерно знал район обитания данного неспокойного субъекта (он ведь тихо сидеть просто не может — обязательно во что-нибудь вляпается. Что-нибудь мокрушное. Что за собой характерные тройные порезы на трупах оставляет).
Пусть я не пошел к ним, это не значит, что удачно вывернулся. Подошли ко мне они.
Имен не знаю — не стал интересоваться. Представительные такие дяди в кожаных плащах. Некоторые в форме НКВД.
— Мистер Крид? — обратился один ко мне.
— Я Крид, — повернул я к ним голову. Чуть подумал и поднялся во весь свой рост, безсознательно прикрывая собой оставшегося сидеть на месте Макса.
— У вас хороший русский, — заметил тот же человек, что начал разговор.
— Потому что я Виктор Иванович Крид. Сын бело-иммигранта. Русский я, — решил придерживаться такой линии поведения и истории я.
— Виктор Иванович Крид? — удивился он, — Нам докладывали, что весной сорок второго человек с таким именем действовал в тылу фашистов под Москвой.
— Развед группа? — усмехнулся я, — Живые они еще?
— Командир группы, старший лейтенант Воронов удостоен Звезды Героя… посмертно, — несколько помрачнел человек в кожаном плаще. Да и у меня улыбка мгновенно пропала.
Помолчали.
— Как же вы в Аушвице оказались? — задал тупой вопрос человек в форме НКВД. Тупой, но профессиональный.
— Как и все — в плен попал, — не стал темнить я.
— Судя по тому, что о вас докладывали, не представляю, как это возможно, — продолжил он.
— У фрицев и действительно сильные бойцы есть. На любую хитрую гайку найдется свой болт с левой резьбой.
— И каковы ваши дальнейшие планы, товарищ Крид?
— Я — гражданин Франции. Планирую до нее дойти. Освободить от фашиста. Пока так, — ответил им я. Что-то при взгляде на эту компанию, тяга на Родину резко глохнет. И появляется совершенно ей обратная.
— А товарищ Эйзенхарт? — перевел он внимание на сидящего за мной Макса. Ну естественно! Ради него они и подошли. Я — не того полета птица. Может и сам по себе интересен, но не настолько, как ОМП Эйзенхарт Козырной Джокер этой крапленой колоды.
Собственно, я только сейчас подумал, что само наличие его у одной из воюющих сторон есть окончание войны. Как минимум повод для переговоров.
— Он взрослый самостоятельный человек. Сам скажет, — решил не говорить за Макса я. Пусть действительно сам решает.
Человек в кожаном плаще повторил вопрос Максу по-немецки. Макс поднапрягся и встал на ноги. Но был еще слаб и оперся о мое плечо.