Хотя и там, и здесь дело шло уже к победе Советского Союза, и «союзники» вступлением всего навсего пытались успеть ухватить свой кусок пирога в этой обреченной войне.
Таким образом, Германию уже дожимали. А на Магнит-43 охота никак не снижала оборотов. Наоборот, становилась яростнее. И диверсанты стали говорить по-немецки с хорошо заметными акцентами. Это заставляло меня хмуриться, прикидывая дальнейшие перспективы. И вырисовывались они вовсе не радостными.
Несмотря на то, что в широких массах до сих пор не было даже понятия такого «мутант», а было лишь восхищение пополам с опаской по отношению к «техническому чуду Советов», заинтересованные лица в разведслужбах заинтересованных стран были в достаточной степени информированы. И их решение-вердикт был, судя по этим «новым немцам», однозначен — ликвидировать.
Я видел только одну возможность выжить в этой ситуации — умереть. Макс Эйзенхарт и Виктор Иванович Крид должны умереть. И только такой результат может устроить всех игроков.
Но как?
То, что не убивает — делает сильнее. И все эти покушения превратили Макса в достаточно сложноубиваемую фигуру. Подойти к нему на дистанцию выстрела теперь мог только тот, кого он подпустит сам. Он постоянно сканировал теперь своей силой пространство вокруг. Причем это стало для него также естественно, как дышать. И столь же необходимо — паранойя цвела и пахла. Постоянно «носил» на теле «броню» из мелких металлических элементов, удерживаемых той же силой, плотную, словно чешуя. Он перестал пытаться успеть за скоростными противниками при помощи тела, которое не сильно превосходило тело хорошо тренированного человека. Нет. Он больше не полагался на глаза и уши. Только на магнитные поля. И это дало результат: он теперь мог сладить с десятком оборотней в максимальном ускорении. Естественно, ему не хватило бы скорости даже глаза повернуть в нужную сторону, чтобы уследить за ними, не то, что парировать удар или ответить на него. Но стоило ему глаза закрыть (или просто перестать на них надеяться), как ограничение по скорости исчезало. Мозг успевал обрабатывать получаемые при помощи его силы данные. И успевал наводить снаряды на множественные сверхподвижные цели. Спал же теперь Макс только в бронированном «яйце». При том погружал его в землю метров на пять под поверхность. Что уже пару раз спасало ему жизнь.
И я не мог придумать достаточно достоверного плана имитации его смерти. Особенно учитывая насколько плотно нас опекала разведка Союза, и интересовались разведки прочих стран.
И что с этим делать? Ничего. Оставалось лишь ждать. Учиться и ждать. И именно этим я и занимался.