Они неторопливо шли к нам, я продолжал спокойно сидеть на капоте своей новой машины, всем своим видом показывая, что убегать не собираюсь. Даже пистолет пока спрятал обратно в «оперативную» кобуру (я ж не дурак — в кармане его таскать или за поясом).
— Ты коп? — задал первый вопрос этот, пусть будет: «бригадир», подойдя на дистанцию, с которой уже было возможно разговаривать.
— Нет, — равнодушно, с некой долей насмешливости ответил ему я.
— Тогда, ты самоубийца? — остановившись в трёх шагах от меня, чуть склонил голову на бок он.
— Снова не угадал. Ещё версии? — последовал мой ответ.
— А ты не переоцениваешь свои силы? — начала прорезаться настороженность и даже некоторая неуверенность в его тоне и позе. Видимо, моё слишком спокойное и уверенное поведение заставляло его искать подвох. Ну а интуиция, которой у дожившего до его лет бандита, просто не может не быть, подсказывала, что сила сейчас, вообще-то, не совсем на его стороне. Даже не смотря на наличие с ним ещё двенадцати человек со стволами.
— Хочешь проверить? — хмыкнул я.
— Чего ты добиваешься? Зачем ты привёз эту бешеную сучку без её цепного кобеля сюда? — не поддался на мою провокацию и решил проигнорировать мой вопрос, задав свой, «бригадир».
— Эта «бешеная сучка» — моя дочь, — всё так же спокойно проговорил я, — И теперь она — у вас главная. Вы будете слушаться её.
— Ты сумасшедший? — даже слегка опешил от такого внезапного поворота он. А я, в ответ, перевёл глаза с неба, которое до этого момента продолжал рассматривать, на него. И настолько тяжёлым оказался мой взгляд, что паренёк аж колени согнул от этой неожиданной тяжести, что на него навалилась.
Секунд десять продолжались наши молчаливые гляделки. Я не стрелял, не доставал оружия, не двигался, не вскакивал с капота, даже не применял телепатии, а на лбу латиноса выступила испарина, руки его задрожали, а сам он даже покачиваться начал. Создавалось полное впечатление, что, нажми я ещё чуток, и он вовсе сомлеет прямо на глазах у своих подчинённых.
Такой конфуз мне нужен не был — лишние сложности. Поэтому, я прервал молчание и «отпустил» парня.
— Поехали к вашему бывшему боссу, — сказал я. И тот согласно кивнул, не посмев мне возражать или поправлять, что их босс пока ещё не «бывший».
Дочь… смотрела на меня, на всё происходящее… и в её глазах читалось неподдельное восхищение. И это, Дзен меня накрой, было невероятно приятно. Ведь, какому же отцу не хочется, чтобы его дети им гордились и восхищались?
Нет, конечно, я, пожалуй, предпочёл бы, чтобы Вика была впечатлена мной в других качествах, например: как Мастером БИ, или виртуозным пилотом истребителя, или художником… Но, Гитлер вон тоже был художником, но хоть кто-нибудь хотя бы одну его картину вообще помнит? Эх…