Заметив мой взгляд, этот возрастной позёр, видимо, пришёл к такому же выводу, так как шляпу свою снял. Правда, сделать это постарался максимально картинно. И у него это даже получилось.
Зализанные назад, полностью седые волосы, седые брови, массивный нос, острый давящий взгляд глубоко посаженных глаз из-под массивных надбровных дуг, широкие плечи, толстые пальцы с зажатой между ними тлеющей сигаретой. Колоритный мужчина. Притом, не смотря на свою седину, не такой уж и старый. Что-то между пятидесятью пятью и шестидесятью пятью годами. Крепкий жёсткий.
Неужто, сам «Седовласый»? Вот уж не ожидал встретить столь замечательную личность именно в Адской Кухне. Вроде бы, если вспомнить сериал про «Человека-Паука» 97-ого года, из мира Васи, этот вот мужик до Улсона Фиска всем криминальным миром Нью-Йорка управлял. А тут, всего лишь, какой-то депрессивный райончик… в центре Нью-Йорка… Хм?
Если подумать, то Фиск ведь, хоть и «преступный король Нью-Йорка», но тоже выходцем из этого района был. Да и постоянно упоминался в связи с ним, и в его контексте… Может быть, не прав был я, когда считал, что «Адская Кухня» — это «всего лишь»? Может быть, этот район существует не по недосмотру и халатности властей, а по какой-то более серьёзной причине? Может быть, у его существования имеются серьёзные лоббисты?
Однако, это опять лирика и отвлечённые рассуждения. По факту: мы с Викой вошли в просторное помещение, преодолели больше половины его и остановились буквально в двух шагах от дивана, вместо того, чтобы застыть истуканами на входе, притом, что нас пытались остановить предупреждающими вскидываниями стволов автоматов и охранники, находившиеся в самой комнате, и конвоиры, пришедшие с нами. «Бригадир»-провожатый, кстати, останавливать не пытался. Он вообще постарался «слиться», как можно тише и как можно незаметнее, при этом, как можно быстрее.
Стволы-то вскидывали, но без команды открывать огонь не решались.
Я остановился в двух шагах от диванчика. Потом подумал и сделал ещё шаг, полностью нависнув над сидящим на нём человеком. Психологическое преимущество осталось за мной: я выше, я массивнее, я сверху, я стою — он сидит.
При этом, всё дорогу свою от дверей до дивана, я шёл, глядя точно и прямо в глаза этому Боссу… бывшему. Хоть он ещё и не знает этого.
И бывший Босс, поймавший мой взгляд, был словно бы загипнотизирован им. Он молчал. Глаз не отводил, не опускал, не сдавался, но молчал. А молчание — знак согласия. Значит, что? Значит, разрешил так близко подойти.
Я стоял, нависая над ним горой, молча смотрел сверху вниз, заставляя его поднимать и задирать голову.