— Не за эксперимент, — хмыкнул он, — Почему-то за Стива я спокоен. Не могу понять почему… За себя боюсь! — вскинул он голову и посмотрел на меня. Выдержать его взгляд я не смог и опустил глаза в стол. Сказать мне было нечего. Завтра его убьют и я не помешаю этому. Гадкое чувство.
— А… — махнул он свободной рукой, потом опрокинул стакан в себя, — Я оставлю формулу тебе! — решительно сказал он, опустив стакан на стол, — Не спорь! Я так решил, — тон его был непреклонен, а взгляд трезв.
Я вздохнул, достал из кармана ручку и пододвинул к себе салфетку. Потом, также молча накидал на ней полтора десятка символов и подвинул Эрскину.
Тот внимательно вчитался в написанное, затем вскинул на меня ошарашенный взгляд.
— Откуда⁈ — был у него только один вопрос, — Я же никому…
— У нас одинаковое образование, Авраам. Пусть я и выгляжу тупым.
— Ты тупым только выглядишь… — тихо отозвался он, — Я забыл об этом, прости…
— Реактивы, Авраам, — решил рассказать ему способ я.
— Реактивы? — не понял он.
— Реактивы. Ты заказывал реактивы в нужных тебе пропорциях. Катализаторы, реагенты, оборудование. Обсчитать реакции, имея такие данные — задачка для пятого курса, Авраам.
— Значит, они тоже…
— Нет. Они — нет.
— Почему? — удивился Эрскин.
— Я — твой ассистент. Основной и незаменимый. Ты все заказы делал, через меня, — ухмыльнулся ему я.
— То есть?
— Я заказывал и оформлял заявки не на то, что заказывал ты. Ты получал нужное тебе. А везли столько всего, что даже гений химии сломает голову.
— А вдруг…
— Трудно найти черную кошку в темной комнате…
— … особенно если ее там нет, — уже начиная догадываться, закончил мою фразу он.
— Именно. Половину нужного тебе, доставал лично я. Без всяких заявок. Самые важные, ключевые реактивы не прошли ни по одной бумажке. Не беспокойся. А оборудование… С ним то же самое. Ключевые аппараты уничтожены. Все, что есть в лабораториях — декорация.
— Да… Ты удивителен, Виктор, — вздохнул Эрскин, — Я был прав, что позвал в ассистенты именно тебя, — снова налил он в стакан виски, присматриваясь к формулам, — Тут у тебя пара неточностей, — заметил он, — Ничего серьезного, но процесс замедляется, — сказав это, он внес несколько исправлений на салфетке. Я подвинул ее к себе. Прочитал, запомнил. Кивнул. Потом засунул салфетку в рот, прожевал и запил виски.
Эрскин рассмеялся и показал отогнутый большой палец.
* * *
Я стоял рядом с кроватью старика. Добраться сюда было очень не просто. Настолько, что мне пришлось превзойти самого себя, вывернуться на изнанку, потратить неделю на само проникновение. Но вот я здесь. У постели старика, который через два года умрет.