Что ж, в Америку, так в Америку, решил я. Все равно после войны все мои дипломы не будут уже ничего значить, а найти место для своих ежедневных тренировок (которые после Китая вошли не то что в привычку, а чуть ли не на уровень рефлексов въелись) и там можно. Тем более приличные университеты и там скоро появятся. Да и заначку забрать надо — золото времен Революции коллекционерами должно цениться.
Я сказал ему «хорошо». Дал три дня на завершение дел. Через означенный срок залез к нему вечером через окно, максимально скрытно от наружки, которую еще в первый визит учуял вокруг его дома. Вколол транквилизатор, вскинул на плечо и тем же путем покинул здание.
Маневр повторил трижды, утаскивая его жену и дочь.
Потом был угон автомобиля, проникновение на военный аэродром, угон самолета, перелет до побережья Франции, утопленный в море самолет, снова угон автомобиля, порт и четыре билета на корабль до США.
Авраам долго ругался по-немецки, когда действие транквилизатора закончилось (благо очнулся он первым). Но ни одно из ругательств не было направлено в мою сторону. Вообще, я заметил, что люди, оказывающиеся недалеко от меня, сразу начинают очень тщательно подбирать слова. И в глаза стараются не смотреть. Вообще, ведут себя тихо, вежливо и предельно корректно.
Хотя, как бы я сам вел себя рядом с почти двухметровой горой мускулов, двигающейся с грацией хищной кошки, молча разглядывающей тебя взглядом убийцы?
Авраам-то меня больше шести лет знает, как-никак соседом по комнате был во времена студенчества… и видел мои тренировки. Так что даже в отвратительном самочувствии после отключки, он не решался высказать недовольство мной. Только клятыми нацистами.
— Выговорился? — уточнил я минут через десять, когда кончился немецкий, пошла латынь и медицинские термины. Он кивнул и затих. Еще через минуту он сказал.
— Спасибо, Вик.
Я просто пожал плечами. Что тут еще скажешь? Вскоре начали приходить в себя и Анита с Эсмой.
Во время пути через Атлантику Авраам много рассказывал о своей жизни в Германии. О том, что видел сам, о том, что ему рассказывали соседи и коллеги… Я слушал. Я вообще умею слушать. Говорю не очень. С трудом выражаю свои мысли. Нужные слова подбираются с опозданием… на пару дней.
Нет, тугодумом меня тоже не назовешь, просто острым языком природа не наградила. Но вот когда я смотрю на человека, пытаясь подобрать достойный ответ на сказанное им, оппонент как-то теряется, тушуется, бледнеет и старается свернуть разговор побыстрее. Так что друзьям в глаза я предпочитаю не смотреть… слишком часто.