Просто вздохнул, и тоскливо посмотрел на небо.
— Ну, дядя Виктор, не обижайся, — дотронулась она до моей руки, держащей чашку, — Да, я не поверила, что какие-то жалкие Гидровские недобитки могут тебя прикончить. Макса — может быть. Но не моего, дядю Виктора, который все умеет, все может и ничего не боится!
Я снова ничего не сказал. Что тут говорить, просчитали меня. Сам виноват. Удивительно, что только сейчас на контакт вышли. Целых четыре года ждали. Хотя слежки особой я все это время не замечал.
— На что ты обижаешься-то? Что я такого сделала? Почему ты не допускаешь возможности, что это моя частная инициатива? — вот ведь, читает меня, как открытую книгу. Не только то, что я не стал говорить, но даже и то, что не стал формулировать. Хотя… Она ведь готовилась к разговору… наверное.
— У директора ЩИТа не может быть частной инициативы, — ответил я.
— Ты и про ЩИТ знаешь, — отпустила она мою руку и посмурнела, — Не веришь мне, значит…
— Верю. Николь верю. Директору ЩИТа — нет, — ответил я.
— Дом принадлежит Николь, а не ЩИТу. И я на самом деле в отпуске, — ответила она.
Я молча отпил чай из своей чашки. Слова тут мало что решают. Через какое-то время Николь нарушила установившееся молчание.
— Ты знаешь, что Союз оформил тебе советское гражданство? — я покачал головой.
— Так вот: ты — Почетный Гражданин, дважды Герой Советского Союза, майор РККА Крид. Числишься пропавшим без вести, — я лишь пожал плечами. Хитрый ход с их стороны. Если мертв — то мертвый Герой есть пример для подражания будущим поколениям молодежи. Если жив и где-то всплыву, то можно требовать возвращения на «родину», как военнопленного, удерживаемого силой. Да и просто — хорошая приманка.
Честно говоря, я ожидал, что мне повесят дезертирство. А может еще и повесят. Для того и звание дали вместе со статусом военнослужащего, его правами и обязанностями. Ведь гражданский, да еще и гражданин чужого государства, дезертировать не может, так как никому ничего не должен.
В любом случае, в Союз я ближайшие годы не собираюсь. Тем более под именем Виктора Ивановича Крида.
Побывав там, во время войны, я понял одно: чтобы быть счастливым в Союзе, в нем надо родиться. Это условие не является достаточным, но совершенно точно необходимым.
— Все равно, — тряхнула она волосами, словно ставя воображаемую точку, — Я рада тебя увидеть. И это уже ничего не изменит.
— Я тоже, — улыбнулся я, — Надолго ты?
— На месяц. Подтянешь в технике?
— Все от тебя зависит. Как работать будешь.
— Ты же меня знаешь, — надулась Николь.
— Вот именно. Потому и говорю, — припечатал я.