Я пожал плечами — его выбор, его право.
— Навещу тебя как-нибудь. Если жив буду.
— Да что ж с тобой сделается-то? — усмехнулся он, — Ты ж таракана живучее!
— На любого таракана свой тапок найдется. Рано или поздно.
— Лучше поздно, чем рано, — усмехнулся Эрик и пожал мою руку.
* * *
Тридцать дней пролетели быстро. К зрителям, висящим на окнах, я привык быстро. Благо, все равно собирался вскоре сваливать. Так что на слухи было плевать: имя другое, страна другая, внешность другая, словесному описанию Крида не соответствует. Если и дойдут они до кого не надо, то пока суть да дело, меня уже в стране не будет. Как и Эрика. Так что пусть детишки на чудо посмотрят — не жалко. Может заниматься старательнее будут, имея такой пример перед глазами.
Но в одном дне двадцать четыре часа. Пусть восемь уйдут на сон. Три-четыре часа на тренировки. Остается еще как минимум двенадцать.
Естественно, что мы с Николь не сидели дома все это время. Я, как в старые времена, развлекал девочку, как умел (а для меня она, не смотря на все прожитые ей годы и занимаемое положение в обществе все равно остается девочкой) — водил в тир и на стрельбище, катал на угнанном военном истребителе, показывал забавные и красочные химические опыты, делал с ней скворечник, учил лепить из гипса, и началам гончарного дела, ходил с ней по музеям и выставкам, давал уроки основ живописи, играл ей на разных музыкальных инструментах (а за свою долгую жизнь, я освоил их достаточно много: от скрипки, виолончели, гитары, дудки, народных сиамских, китайских и японских струнных инструментов, до саксофона, барабанов и фортепьяно), водил на ипподром, где учил основам вольтижировки, просто ездил с ней на пляжи Ривьеры на взятом в прокат авто, ходил с ней в лес собирать улиток и съедобных лягушек (а после учил их правильно готовить), там же показывал, какие и где растут грибы (даже десяток трюфелей откопал — мой-то нюх получше свиного будет. На порядки лучше), учил варить борщ и лепить пельмени… В общем был тем самым «Дядей Виктором, который все-все умеет». А с моей точки зрения — просто весело проводил время.
Самое неприятное, что действительно не чувствовал слежки все это время. Совсем.
— Завтра я отбываю на службу. Срок моего отпуска заканчивается, — ставшие уже традиционными посиделки на моей веранде в плетеных креслах в этот раз спонсировала Николь. На столике снова стояли два бокала и бутылка коньяка. Судя по ее виду (бутылки) нечто не менее дорогое, что и в прошлый раз, принесенное мной.
Вот только не ценитель я подобных вещей. Самогонка — она и есть самогонка, просто не из дешевой бражки, а из вина. Вот и вся разница. Может, став старше (хотя, куда уж дальше-то), я стану относиться к этому как-то иначе. Но сегодня явно не тот день.