— Не хочешь? — спросил я ее на это замечание.
— Нет, — вздохнула она.
— Так не ходи, — заметил я.
— Как ты себе это представляешь? — невесело улыбнулась Николь.
— Подай в отставку.
— Нет, не могу, — с серьезным видом обдумав это мое заявление в течении целых пяти минут, вынесла она вердикт, — Если не я, то кто? Кто-то ведь должен давить всю эту нечисть.
— «Никто, кроме нас», знакомо, — хмыкнул я.
— Красивая фраза, — заинтересовалась Николь, — Откуда она?
— Девиз советских десантников, — буркнул я, — «С неба на землю, в бой», «десантник бежит сколько может, а потом столько, сколько должен», «нет больных и раненых, есть только живые и мертвые», «десантник не мерзнет, просто синеет и падает», «сбили с ног — сражайся на коленях, встать не можешь — лежа наступай»… У них много таких фраз.
— Ни одной не слышала, — «тут Штирлиц понял, что спизданул лишнего». Осталось лишь молча пожать плечами и больше не отвечать на вопросы по этой теме.
— Не важно, — увидев, что у меня включился мод «бревно глухонемое, обыкновенное», решила оставить тему Николь. Но больше, чем уверен, галочку в памяти поставила, — Это лучший мой отпуск за всю прошедшую жизнь! Спасибо тебе, дядя Виктор! — подняла и отсалютовала мне бокалом она. После чего выпила содержимое.
Я пожал плечами и тоже поднял бокал, чуть пригубив содержимое после ответного салюта.
— Максу привет передавай, — вроде бы невзначай, сказала она, наливая в опустевший бокал жидкость из бутылки.
Я состроил непонимающую физиономию и посмотрел на нее.
— Эйзенхарту, — пояснила Николь, — Он ведь жив?
— Не знаю, — решил соврать я. Хотя понимал уже, что сие бесполезно. Скажи я правду или солги, точно также, как и промолчи вовсе, она прочитает по мне ответ, как по открытой книге. Шах и Мат. В один ход. Отдаю должное — долго она тянула. Но ход сделан.
И поставлен выбор: Николь или Эрик. Эрик или Николь. Если хочу оставить нераскрытым секрет Эрика, я могу сделать лишь одно — прямо сейчас убить ее. Прямо здесь.
Но это же Николь — девчонка, что выросла буквально у меня на руках. Дзен!
— Там все «Катюши» перепахали. Когда из-под днища танка выкопался, рядом живых уже не было, — такая вот откровенная и наглая ложь. Тупо — понимаю. Но, писал уже — язык у меня подвешен плохо. Не умею я крутить фактами и плести словесные кружева-ловушки, играя смыслами и недоговорками. Даже полный курс Риторики в Сорбонне не смог исправить ситуацию. Я научился понимать и расплетать такое кружево у других. Добираться до скрытого в нем смысла. Дикция и произношение стали идеальными. Голос сильным и глубоким. Я стал способен перекричать прибой, строительную площадку или даже толпу. Но подбирать правильные слова так и не научился. Заученный текст — пожалуйста, со всем артистизмом и выражением. Но от себя… лажа. Просто лажа.