А теперь вот достал.
Рука с зажигалкой, извлечённая из кармана, двигалась не быстро. Не было резких движений, которые могли бы спровоцировать нервных людей на случайный выстрел. Не быстро, но, при этом, успела и крышечку верхнюю откинуть, вроде бы, как сама собой, и колёсико крутануть, вызывая снопик искр, и свой фитиль поджечь. И всё это плавно, равномерно, неостановимо, так, что никто и отреагировать не успел. Все, как завороженные, уже смотрели на вспыхнувший шнур петарды.
Зажигалку я защёлкнул, гася огонёк. Вот только, сделал это движение так неловко, что упустил петарду из другой руки. Она выскользнула из моих пальцев, начала падать. Я попытался её поймать, одной рукой, другой, чуть не сказал «третьей»… не получалось. Петарда плясала и прыгала, не даваясь, ускользая каждый раз в самый последний момент. Я ловил её быстрей, быстрей и быстрей…
А народ, как завороженные, смотрел за этими моими кривляньями и плясками, стволы оружия давно поопускались вниз. Тишина стояла мёртвая. И только фитиль петарды зловеще шипел в этой тишине…
Постойте, одной петарды?
Нет! Уже двух! Никто и понять не сумел, в какой момент она «раздвоилось». И вот я уже пытаюсь поймать два шипящих шнурами красных цилиндра.
Потом три… четыре…
И вот я жонглирую уже пятью, шестью. И именно жонглирую, полностью контролируя весь процесс. Нет, ну а что? В Париже начала двадцатого века очень модными были различные мимы, жонглёры, акробаты, фокусники и прочие уличные артисты. А я — очень любопытный человек, мне всё самому попробовать хочется. Тем более, что ловкость за годы занятий БИ развилась до той степени, какой самим уличным выступалам оставалось только завидовать. В том числе, и ловкость пальцев.
Ну и… стоит вспомнить, что учился я в Сорбонне на Факультете Искусств… в том числе. А уличные выступления — чем не искусство?
И вот теперь, перед сотней вооружённых огнестрелом минитменов и тремя существами непонятной природы, я жонглировал шестью горящими петардами, наслаждаясь их ужасом, недоумением и абсурдностью всей ситуации.
А фитили, тем временем, горели. Они даже и не думали гаснуть. Становились короче, короче и короче, в то время, как завороженные люди следили за сложными выписываемыми ими в воздухе итак содержащем изрядное количество дыма. Следили, словно загипнотизированные и не могли оторваться.
Внезапно я, отвлёкшись на очередной подброс, неловко шагнул, споткнулся и упал на пол. А петарды, «упущенные» мной в падении, неожиданно для окружающих полетели вперёд и в стороны, расходясь широким веером, в направлении стрелков.