— Здесь есть обходной контур, — выдохнула она. — Но он требует синхронизации. Нужно подать сигнал с трёх точек одновременно. Ален, ты у северной плиты. Робин, держи ритм фразы. А Стив… — она посмотрела на него, и в её взгляде не было доверия, но был приказ, — ты у восточного узла. Когда я скажу — касаешься пластины. Ровно на три секунды. Ни раньше, ни позже. Если ошибёшься — цепь замкнётся неправильно, и печать не восстановится. Она просто сгорит.
Стив кивнул, будто боялся, что если заговорит, голос его выдаст.
— Понял, — хрипло сказал он.
Трейси перевела взгляд на Кайла.
— Нам нужен ещё один узел, — быстро сказала она. — Центральный. Его должен активировать кто‑то, кто… — она запнулась, посмотрела на меня, — кто может чувствовать ритм. Крис.
Я сжала кулаки, чувствуя, как пульс стучит в висках, совпадая с тем самым гулом, который теперь звучал не как угроза, а как требование.
— Я справлюсь, — твёрдо сказала я.
Кайл шагнул ко мне, на секунду положил ладонь на моё плечо — не для поддержки, а чтобы передать свой собственный ритм, спокойный, уверенный, не сбивающийся.
— Держи этот такт, — тихо сказал он. — Не дай себе ускориться. Паника ломает синхронизацию.
Я кивнула.
— Готова, — выдохнула я.
Трейси сделала глубокий вдох, будто собиралась нырнуть в ледяную воду.
— На счёт три, — резко сказала она. — Раз… два… три!
Мы ударили по узлам одновременно.
Я положила ладонь на центральный круг, и камень под пальцами загудел, будто узнал меня. Я не пыталась заставить его работать — я просто слушала, как он дышит, и подстраивалась. Робин выкрикивала фразу, её голос звучал как метроном, отбивая ритм, который мы должны были поймать. Ален и Стив держали свои точки, их лица были напряжены до предела, будто они боялись, что малейшее дрожание пальцев всё испортит.
На секунду ничего не происходило. Только гул, только тьма, только страх, сжимающий грудь.
А потом спираль вспыхнула.
Сначала тускло, неуверенно, как огонёк на ветру. Потом ярче. И ярче. И вдруг — ровный, холодный свет залил руины, отталкивая тени, заставляя их отступить, раствориться, как дым на ветру.
Печать снова встала на место.
Гул под землёй не исчез, но стал тише, ровнее, будто огромное существо под руинами снова погрузилось в тяжёлый сон. Символы на стенах засветились мягким серебристым светом, и воздух перестал вибрировать, как натянутая струна.
Мы стояли, тяжело дыша, сжимая кулаки, будто боялись, что если расслабимся, всё снова рухнет.
Трейси медленно опустила руки, глядя на индикаторы, которые теперь горели ровным зелёным светом.