— Свобода — это не когда ты убегаешь. Свобода — это когда ты знаешь, за что стоишь.
Трейси, не отрываясь от панели, хмыкнула:
— Красиво. Но лучше, чтобы нам не пришлось стоять слишком долго.
Стив усмехнулся, не убирая рук со штурвала:
— Долго не придётся. Мы сделаем всё быстро и правильно.
Кайл-7 спокойно добавил:
— Курс проложен. Следующая точка — безопасная зона. Время в пути — шесть часов двадцать три минуты. Вероятность перехвата — 14 %. Риск приемлемый.
Я посмотрела на каждого из них: на Робин, на Мэйсона, на Алена, на Трейси, на Стива, на Кайла. На свою семью.
— Мы справимся, — тихо, но твёрдо сказала я. — Потому что теперь мы знаем: у нас есть не только план. У нас есть связь. И у нас есть время.
Челнок шёл по длинной дуге, уходя от гравитационных ловушек и старых минных полей. За иллюминатором космос был не чёрным, а тёмно‑серым, будто кто‑то накинул на звёзды пыльную вуаль. Я смотрела на панель, где пульсировала тонкая линия — наш особый канал с Элианом. Он молчал, но я чувствовала его присутствие: ровный, тихий ритм, как далёкий пульс.
Робин села рядом, не касаясь меня, но так близко, что я чувствовала её тепло.
— Ты всё время смотришь на эту линию, — тихо сказала она. — Будто боишься, что она исчезнет.
Я пожала плечами, но не смогла солгать:
— Боюсь. Потому что знаю: если она исчезнет, значит, исчезла и печать. И он… тоже.
Она кивнула, будто это было самое обычное объяснение на свете.
— Он стал для тебя не просто кем-то, да?
— Он стал тем, кто держит небо, пока мы бежим, — прошептала я. — И мне от этого страшно.
Трейси подошла к нам, держа в руках планшет с развёрнутой схемой сети. На ней светились точки — не просто отметки, а живые раны.
— Это не единственная печать, Крис, — сказала она, водя пальцем по экрану. — Их было семь. Мы думали, что речь только о седьмом узле, но это иллюзия. Сеть — это кольцо. Если падает один, напряжение перераспределяется на другие. Сейчас особенно плохо на третьем и пятом. Третий почти не подаёт признаков жизни, пятый держится на резервах, но они истощаются.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается.
— И мы должны добраться до них?
Трейси кивнула:
— Да. Но не все сразу. Сначала нужно понять, где критическая точка. И ещё… я нашла кое‑что в старых логах. Печать — это не просто якорь. Это… контейнер. Для силы. Для памяти. Для чего‑то, что нельзя выпускать, пока мир не будет готов.
Ален, который стоял у переборки, вдруг тихо сказал:
— Значит, Элиан — это не сторож. Он — запертый.
Мы все на секунду замерли, будто эти слова изменили воздух в отсеке.