— Меня? Укачивать? Да я же железный! — Ален постучал себя по груди, но тут же скривился, когда Трейси села напротив и выразительно подняла бровь.
— Железный, но с винтиком набекрень, — поддразнила она.
Мэйсон занял место ближе к кабине пилотов, рядом со Стивом. Я выбрала кресло у прохода — так удобнее было следить за командой и за новым командиром.
Техники закрыли люк, раздалось шипение герметизации. Двигатели заурчали, корпус слегка завибрировал. Мы переглянулись — все знали этот звук: скоро начнётся отлёт.
— Ну что, господа и дамы, — Ален поднял руку, изображая торжественный жест. — Вперёд, к звёздам, славе и… э‑э… зелёным планетам с пальмами?
— И без оружейных модулей, — добавила Робин, хлопнув его по ладони.
Мы рассмеялись — немного нервно, но искренне. На мгновение все тревоги отступили, и мы снова стали просто командой, которая вот‑вот отправится в очередное приключение.
Шаттл начал плавно подниматься. Через иллюминатор я видела, как база уменьшается, превращается в точку на фоне бескрайней пустыни. Звёзды на небе стали ярче, а ощущение тревоги — острее.
Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, делая глубокий вдох. Но вместо того, чтобы расслабиться, в голове снова всплыли строки из папки «Проект „Поглощение“», которую я изучала накануне.
В памяти всплывали детали, от которых кровь стыла в жилах. Проект задумывался как полная интеграция всех колониальных поселений в единую централизованную сеть контроля — не ради прогресса или благополучия людей, а ради абсолютной власти. Всё начиналось под благовидными предлогами: улучшение качества жизни, оптимизация ресурсов, повышение безопасности. Сначала в поселения внедряли агентов влияния — вербовали лидеров мнений, администраторов, инженеров, незаметно меняли правила и регламенты. Потом, когда кто‑то начинал сопротивляться, включался следующий этап: выявляли несогласных, изолировали или устраняли лидеров, вводили комендантский час, ограничивали коммуникации, запускали системы мониторинга активности.
На финальной стадии местные органы управления заменялись централизованными структурами, а население поголовно оснащалось имплантами слежения — якобы для медицинских нужд или повышения производительности. Эти устройства позволяли отслеживать местоположение, эмоциональное состояние, даже активность мозга. А нейросетевые интерфейсы давали прямой доступ к мыслям и воспоминаниям — так выявляли «нелояльных элементов». Автоматизированные системы подавления — дроны и роботы — могли нейтрализовать любое сопротивление без участия людей.