Я едва заметно кивнула, потому что боялась, что голос дрогнет.— Спасибо. Этого достаточно.
Он ещё немного постоял, будто хотел сказать что‑то ещё, но потом просто коротко кивнул и ушёл по коридору — спина прямая, шаги твёрдые, как всегда.
Оставшись одна, я зашла в комнату, села на край кровати и наконец позволила себе выдохнуть. Пальцы слегка дрожали, и я не стала прятать эту дрожь. Сегодня мне не нужно было быть сильной. Сегодня мне нужно было просто быть.
Где‑то глубоко внутри я знала: завтрашний приказ Родригеса станет точкой невозврата. И Робин уходит не потому, что перестала верить в нас — а потому, что слишком сильно в нас верила, чтобы позволить нам окончательно сломаться.
Через час Стив собрал нас в общей комнате отдыха — том самом помещении, которое мы давно перестали использовать по назначению, но по привычке называли «нашей точкой сбора». Он стоял у двери, прямой и собранный, будто сам приказ придавал ему форму.
— У нас новое задание, — чётко произнёс он, не тратя слов на предисловия. — Склад на окраине сектора. Приказ Родригеса: зачистить, никого не оставлять в живых.
В комнате стало тише, чем обычно бывает даже ночью.
Ален первым нарушил молчание.— То есть… это не тактика. Это… наказание.
Стив не стал отрицать. Он просто смотрел на нас — не как на подчинённых, а как на тех, кому придётся нести этот груз вместе с ним.— Приказ есть приказ, — спокойно сказал он. — Но я не собираюсь вести вас туда, как на убой. Мы сделаем всё по протоколу, но без лишней жестокости. Если есть шанс обойтись без крови — мы им воспользуемся.
Я посмотрела на него — и в этот момент поняла, что он тоже не рад этому приказу. Просто он принял на себя бремя отдавать его.
Потом я повернулась к Алену. Ему сейчас больше всего нужна была надежда, которая не врёт.— Ален, ты будешь прикрывать тыл, — сказала я твёрдо. — И ты вернёшься. Мы все вернёмся. И тогда ты расскажешь мне про тот домик у моря — а я сделаю вид, что верю, будто ты действительно не заведёшь собаку.
Ален слабо улыбнулся, будто проверяя, держится ли улыбка на лице.— Ладно. Если ты так говоришь…
Потом я посмотрела на Трейси, которая сидела, сжав кулаки, и старалась выглядеть спокойной.— Трейси, — сказала я. — Левый фланг — твоя зона. Ты видишь то, чего не видим мы. И именно это спасёт нас завтра. Я доверяю тебе эту позицию — не потому, что надо кого‑то туда поставить, а потому, что ты лучшая.
Трейси подняла на меня глаза — в них мелькнуло облегчение, смешанное с решимостью.— Хорошо, — тихо ответила она. — Я буду там.
Мейс стоял чуть в стороне, будто старался не привлекать к себе внимания, но я знала, что он слышит каждое слово.— Мейс, — позвала я. — Ты идёшь со мной в первой группе. Ты знаешь все мои слабые места — и ты не позволишь мне сделать то, о чём я потом не смогу забыть.