Внизу коридор резко поворачивал, и за поворотом открылся небольшой зал, заставленный старыми серверными стойками. Некоторые из них тихо гудели, мигая тусклыми индикаторами. В центре зала стоял терминал — массивный, с толстым стеклом экрана, будто его проектировали не для удобства, а для защиты.
— Он работает, — прошептала Трейси, подходя к терминалу. — Но доступ закрыт. Нужен ключ‑код или биометрия.
Я шагнула вперёд, сама не зная, что меня тянет к этому терминалу.— Дай мне попробовать, — сказала я, и голос прозвучал твёрже, чем я чувствовала себя.
Трейси посмотрела на меня с лёгким сомнением, но отошла, уступая место.
Я приложила ладонь к сенсорной панели. На секунду ничего не произошло. Потом экран вспыхнул тусклым светом, пробежали строки кода, и система тихо щёлкнула, будто признала меня.
— Как ты это сделала? — выдохнул Ален.
Я покачала головой, сама не понимая.— Не знаю. Просто… показалось, что нужно.
Экран переключился, открывая доступ к файловой системе. Трейси быстро начала листать папки, пока не остановилась на одной с пометкой «Проект „Синергия“».
— Вот оно, — тихо сказала она. — Это те самые эксперименты с нейроинтерфейсами.
Она открыла первый файл, и на экране появилась запись — не текст, а видеофрагмент. На нём была лаборатория, стерильно‑белая, с прозрачными капсулами вдоль стен. В центре стояла фигура в халате — я не узнала её сразу, но что‑то в осанке показалось знакомым.
Потом камера сместилась, и я увидела капсулу. Внутри, в голубоватом свете, лежала девушка. Её лицо было расслабленным, почти безмятежным, но глаза были закрыты не сном — а чем‑то другим.
Я замерла. Потому что это лицо было моим.
Не «похожим на моё» — а именно моим. Те же черты, тот же изгиб бровей, та же родинка у виска. Только моложе. Гораздо моложе.
— Крис… — тихо позвал Стив, заметив, как я побледнела.
Я не ответила. Не могла.
Трейси открыла следующий файл — это был отчёт. Я читала строки, и мир вокруг будто становился тише, пока не остался только стук моего сердца и холодный свет экрана:
«Субъект 17. Интеграция нейроинтерфейса: успешна. Стабилизация показателей: 98 %. Побочный эффект: частичная амнезия. Рекомендация: продолжить наблюдение. Цель проекта „Синергия“: создание оператора, способного синхронизироваться с боевыми системами без задержек. Субъект демонстрирует исключительную совместимость с протоколом „Эхо“».
Дальше шли даты. Имена кураторов. И подпись в конце: «Утверждено: Родригес».
Я подняла глаза, чувствуя, как холод ползёт по спине, не от страха — от понимания.
— Это я, — прошептала я. — Я была частью этого проекта.