Я покачала головой, будто могла этим стряхнуть смысл его слов.— «Поглощение»… Это приговор.
— Для кого‑то — да, — не стал отрицать он. — Но для таких, как ты, это следующий этап. Ты уже на нём. Чип в твоей руке — не стабилизатор. Он — узел связи. Он собирает данные не только о твоём состоянии. Он собирает твои реакции, твои решения, твои страхи. И на основе этого система учится быть тобой.
У меня потемнело перед глазами.— Ты хочешь сказать, что она… копирует меня?
— Уже скопировала, — спокойно ответил он. — Фрагментарно. Но достаточно, чтобы в критической ситуации система могла действовать «как ты». Предсказывать твои решения. Даже заменять тебя, если потребуется.
Я сделала шаг назад, будто стены кабинета вдруг стали слишком тесными.— Значит, я не нужна.
— Наоборот, — Родригес подался вперёд, и в его голосе впервые прозвучало что‑то похожее на искренность. — Ты нужна как эталон. Как образец. Пока система учится, ты — её ориентир. Но рано или поздно… она станет лучше тебя. Быстрее. Рациональнее. Без эмоций, которые мешают принимать решения.
В моей голове вспыхнули слова из заметок Ларсена: «Она помнит больше, чем мы думаем… фрагменты прорываются в снах».
— Ларсен пытался это остановить, — глухо сказала я. — Он прятал данные. Хотел, чтобы я всё вспомнила.
Родригес нахмурился, будто упоминание имени доктора было ему неприятно.— Ларсен был идеалистом. Он не понимал, что прогресс не спрашивает разрешения. Он просто идёт вперёд. И если кто‑то пытается встать у него на пути… его убирают.
Я вспомнила подпись на отчёте: «Утверждено: Родригес». И поняла: он не просто знал. Он руководил всем этим. От начала до конца.
— Значит, ты знал, что я найду эти файлы, — прошептала я. — Ты хотел, чтобы я их нашла.
Он не стал отрицать.— Да. Я хотел, чтобы ты увидела масштаб. Чтобы поняла, что ты — не жертва. Ты — ключевой элемент. И теперь у тебя есть выбор: остаться частью системы, которая меняет мир, или стать её ошибкой. Ошибка, Крис, долго не живёт.
Это была не просто угроза. Это был холодный, расчётливый ультиматум.
Я подняла голову, глядя ему прямо в глаза.— А если я выберу не быть ни тем, ни другим? Если я выберу просто быть собой?
Родригес медленно улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла.— Тогда, — тихо сказал он, — система посчитает тебя угрозой. И нейтрализует. Так же, как мы нейтрализуем любые сбои.
Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Я слышала только гул чипа в руке и стук собственного сердца, отбивающего ритм, который, возможно, скоро станет слишком громким для этой комнаты.