Время тянулось медленно, как густая смола. Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, но вместо этого в голове всплывали обрывки: лицо Кайла в криокапсуле, холодный взгляд Родригеса, слова о проекте «Поглощение», будто кто‑то крутил плёнку назад, вытаскивая из памяти всё самое болезненное.
А потом началось странное.
Сначала это было едва заметное ощущение — будто кто‑то осторожно провёл пальцем по краю моего сознания. Лёгкий холодок, который я приняла за сквозняк. Потом — вспышка. Не картинка, а чувство: запах гари, резкий, едкий, такой знакомый, что на секунду мне показалось, будто я снова стою среди руин, а рядом никого нет.
Я резко села, хватая воздух ртом. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала километр.
— Крис? — Робин тут же вскинулась, поднимая оружие. — Что случилось?
— Ничего, — хрипло ответила я, хотя сама не верила своим словам. — Просто… сон.
Но это не был сон. Это было воспоминание. Только оно не принадлежало мне. Или… принадлежало, но было чужим.
Чип в руке загудел громче, чем раньше, и на этот раз вибрация пошла дальше — по предплечью, к плечу, будто пытаясь проникнуть глубже. Я сжала кулак, чувствуя, как металл внутри меня становится горячим, почти обжигающим.
Ещё одна вспышка. На этот раз — картинка. Лаборатория. Белые стены. Капсула. И моё лицо, только моложе, испуганнее. Я видела это раньше, в архиве. Но теперь картинка была не на экране — она была внутри моей головы, как будто я сама стояла там, внутри капсулы, и чувствовала, как холод проникает под кожу.
— Нет, — прошептала я, тряся головой, будто могла этим сбросить наваждение. — Это не моё. Это не сейчас.
— Крис, — голос Робин звучал откуда‑то издалека, будто сквозь толщу воды. — Посмотри на меня.
Я повернула голову, но её лицо на секунду поплыло, исказилось, как в кривом зеркале, и вдруг стало другим — на мгновение я увидела перед собой не Робин, а кого‑то другого, кого не могла вспомнить. А потом картинка вернулась, и передо мной снова была Робин, её глаза широко раскрыты, в них плескался страх.
— Чип, — выдохнула она. — Он делает что‑то с тобой.
Я опустила взгляд на свою руку. Кожа вокруг импланта слегка покраснела, будто от ожога, а сам чип пульсировал слабым голубым светом, которого раньше не было.
— Он не должен так делать, — прошептала я. — Он должен просто стабилизировать.
Но теперь я знала правду, которую Родригес так спокойно выложил мне днём: чип не просто считывал мои данные. Он учился. И сейчас он пытался переписать меня изнутри.
Новая волна воспоминаний накатила, как шторм. На этот раз это были не кадры из лаборатории, а что‑то другое: коридор, незнакомый, с красными полосами на полу. Я бежала по нему, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью, а в ушах стучит кровь. Рядом кто‑то кричал, но я не могла разобрать слов. А потом — резкая боль в плече и темнота.