Я закричала, падая с кровати, и только крепкие руки Робин удержали меня от падения.
— Держи! — крикнула она, прижимая меня к полу, будто боялась, что я разобьюсь. — Крис, смотри на меня! Не уходи в это!
Я цеплялась за её лицо, за каждую чёрточку, за веснушку у виска, за тонкую линию шрама над бровью — за всё, что было настоящим, что принадлежало этой комнате, этой ночи, этой жизни.
— Это не мои воспоминания, — хрипела я. — Они пытаются заставить меня поверить, что это моё прошлое. Но это не так!
Чип продолжал гудеть, и теперь этот звук был похож на смех — тихий, издевательский, будто система радовалась, что нашла слабое место.
Робин схватила аптечку, вытащила шприц с седативным.— Я должна тебя успокоить. Иначе ты сорвёшься.
Я замотала головой.— Нет! Если я усну, они сделают это окончательно. Они сотрут меня и оставят только то, что им нужно.
Тогда Робин сделала то, чего я не ожидала. Она схватила мою руку, ту самую, с чипом, крепко сжала её, впиваясь пальцами в кожу, и посмотрела мне прямо в глаза.
— Тогда борись, — жёстко сказала она. — Прямо сейчас. Не позволяй этому забрать тебя. Вспомни, кто ты. Вспомни нас. Вспомни, как мы прорвались через «Эхо‑7». Вспомни, почему ты не хочешь быть их инструментом.
Я закрыла глаза, но не чтобы спрятаться, а чтобы увидеть. Не чужие воспоминания, а свои. Лицо Стива, когда он молча прикрывал меня в бою. Мейс, который всегда знал, куда бить. Трейси, которая верила, что правда важнее приказов. Ален, который боялся, но всё равно шёл вперёд. Робин, которая сейчас держала меня, не давая упасть в эту чёрную яму.
И Кайл, спящий в своей капсуле, будто ждал, когда я вспомню, что мы не просто инструменты. Мы — люди.
Чип вдруг дёрнулся, как живой, и на секунду мир исчез. Я увидела схему: коридоры базы, серверные узлы, потоки данных, текущие, как реки. И в центре этого — я. Маленькая, хрупкая, но соединённая со всем этим тысячами нитей.
«Это моя сеть, — подумала я. — Не их. Моя».
И тогда я сделала то, чему не училась. Я не пыталась отключить чип. Я попыталась взять его под контроль. Я представила, что эти нити — мои мышцы, мои нервы, мои решения. И я приказала им остановиться.
Гудение стало тише. Пульсация в руке ослабла. Картинка схлопнулась, и я снова увидела комнату, лицо Робин, её напряжённые плечи, слёзы, которые она не позволяла себе пролить.
— Ты здесь, — выдохнула она. — Ты вернулась.
Я кивнула, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, которых я не замечала.— Да. Я здесь.
Мы сидели на полу, прижавшись друг к другу, пока дрожь не начала отпускать. Чип теперь молчал, будто затаился, ожидая следующего шанса. Но я знала: он не победит. Не сегодня.