Тишина снова стала обычной. Чип больше не шептал. Он затаился, будто понял, что на этот раз не смог меня сломать.
Робин продолжала тихо говорить, рассказывая мне о чём‑то незначительном, о какой‑то старой шутке, которую мы все знали наизусть. Она делала это не для того, чтобы развеселить меня. Она делала это, чтобы я слышала её голос. Чтобы я помнила, что она здесь. Что мы здесь.
Через какое‑то время я услышала шаги в коридоре. Тяжёлые, уверенные. Они приближались, и я знала, кому они принадлежат.
Дверь моей камеры открылась, и на пороге появился Стив. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но в глазах читалось что‑то новое — не холод, а усталость, будто он сам устал от этой роли, которую играл.
— Крис, — сказал он, не делая шага внутрь. — Как ты?
Я посмотрела на него, и на секунду чип попытался подсунуть мне новую картинку: Стив, смеющийся над моими страхами, Стив, говорящий Родригесу, что меня нужно изолировать. Но я оттолкнула её, как отталкивают ядовитую змею.
— Плохо, — ровно ответила я. — Чип снова активировался. Он пытался заставить меня поверить, что вся моя команда — это просто декорации. Что вы все ненавидите меня и только делаете вид, что помогаете.
Стив нахмурился, будто услышал что‑то неожиданное.— И ты поверила?
— Нет, — сказала я. — Потому что у меня есть Робин. И у меня есть память. И я знаю, что вы не такие. Даже если ты сейчас стоишь здесь и собираешься снова отправить меня в угол, как непослушного ребёнка.
Он помолчал, потом сделал шаг внутрь, но не подошёл ко мне. Остановился на середине камеры, будто между нами была невидимая линия, которую он не хотел пересекать.
— Я не хочу отправлять тебя в угол, — тихо сказал он. — Я хочу, чтобы ты осталась в строю. Чтобы ты не стала жертвой этой… войны, которая идёт у тебя в голове.
— Эта война не у меня в голове, — ответила я. — Она в чипе. И её ведут Родригес и система.
Стив снова помолчал, будто взвешивая каждое слово.— Возможно, — наконец сказал он. — Но если ты продолжишь идти против системы, они найдут способ убрать тебя. Не физически. Они уберут тебя изнутри. Сотрут твою личность и оставят только протокол.
Я горько усмехнулась.— Звучит почти как забота.
— Это забота, — ровно ответил он. — Странная, жестокая, но забота. Я не хочу терять ещё одного бойца. Не так.
Я посмотрела на него и вдруг увидела в его глазах что‑то, чего не замечала раньше, — не высокомерие, не холодную уверенность, а страх. Страх потерять контроль. Страх, что всё, во что он верил, рухнет, если он позволит себе усомниться.
— Тогда помоги мне, — тихо сказала я. — Не приказывай. Не загоняй в угол. Помоги найти способ отключить этот чип. Навсегда.