— Всем выйти, — приказал он тихим голосом, но все тут же послушались, даже не пытаясь спорить. Слова прозвучали не как просьба, а как непреложный закон, которому невозможно не подчиниться. Он подошёл к Ане, не торопясь, будто каждое движение было выверено годами практики, и положил ладонь ей на лоб. Свет от его руки был не тёплым, как у Макса, а холодным, серебристо голубым, похожим на лунный свет, собранный в одну точку. Иней на полу начал медленно таять, не превращаясь в воду, а словно растворяясь в воздухе, и комната будто вздохнула свободнее.
В коридоре Макс пытался успокоить Ксюшу, но сам он уже едва держался. Его кожа приобрела сероватый оттенок, движения стали вялыми, будто кто то выкручивал из него последние капли сил. Ксюша смотрела на него и чувствовала, как к горлу подступает ком: он отдал Ане почти всю свою энергию, пытался удержать её на краю, и теперь сам балансировал на грани. На его рубашке проступили тёмные пятна пота, а пальцы мелко подрагивали, когда он пытался взять Ксюшу за руку, чтобы хоть как то её поддержать.
В этот момент прибежал Виктор Сергеевич:
— Что произошло? — прорычал он, и его голос прогремел, как раскат грома. Он обвёл комнату тяжёлым взглядом и остановился на Максе. — Макс, это опять твои проделки?
Макс побледнел, его плечи опустились, и он сполз по стенке вниз, словно из него выдернули стержень. К нему тут же подбежала женщина врач, присела рядом, быстро проверила пульс и покачала головой:
— Он отдал замерзающей всю свою энергию. Ему нужно время на восстановление.
Виктор Сергеевич и ещё один профессор аккуратно взяли Макса и унесли его, а Ксюша осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя крошечной и беспомощной, как ребёнок, потерявшийся в огромном, холодном мире. Она прижималась к стене, будто та могла удержать её, не дать упасть. Время тянулось бесконечно, растягиваясь в тягучую, мучительную вечность. Каждая секунда казалась часом, каждый вдох — слишком громким, слишком резким в этой звенящей тишине. Ксюша ловила себя на том, что считает удары своего сердца, чтобы не сойти с ума: раз, два, три… Только бы Аня дышала. Только бы этот звук, тихий и слабый, но такой драгоценный, не прекращался.
Наконец профессор вышел из комнаты. Его лицо было спокойным, но в уголках глаз залегли тени, будто он только что прошёл сквозь бурю и чудом остался цел.
— С ней всё будет в порядке, — его голос звучал уверенно, ровно, и Ксюша цеплялась за эти слова, как за спасательный круг. — До утра её лучше не беспокоить.
Он протянул Ксюше визитку:
— Если возникнут проблемы, звоните. В любое время.