Их лица поражали совершенной симметрией: большие серые глаза с густыми ресницами; милые аккуратные носики без единого изъяна; мягкие линии подбородка; и едва уловимые ямочки на щеках, которые появлялись лишь у одной из них.
У Ани ямочки появлялись, когда она улыбалась робко и застенчиво. У Ксюши они проявлялись лишь тогда, когда она смеялась во весь голос над удачной шуткой или собственной дерзостью.
И эти характеры… Они различались кардинально, как лёд и пламя. Аня напоминала милого котёнка: такая же мягкая, осторожная и трогательная. Её улыбка была застенчивой, почти робкой, взгляд — чуть опущенным к полу, а движения — плавными и аккуратными, словно она ступала по тонкому льду и боялась провалиться.
Ксюша же была чистым сгустком кинетической энергии и напора. В её глазах сверкал постоянный вызов всему миру, осанка была прямой и горделивой. Каждое её движение было резким, решительным и наполненным внутренней силой. Если Аня мурлыкала, то Ксюша шипела — и могла не только когти показать при необходимости, но и пустить их в ход без малейших колебаний.
Макс хмыкнул себе под нос, оценив этот контраст:
— Надо же… Близняшки… Такие одинаковые на вид и такие разные характеры… Забавно.
— Ты ещё здесь? — тут же огрызнулась Ксюша, резко развернувшись к нему на каблуках и сверкнув глазами так яростно, что казалось, они могут прожечь дыру. Её хвост качнулся вслед за движением головы как боевой хлыст. — Может, уже уйдёшь?
— Ксю, не будь такой грубой! — прошептала Аня, мгновенно заливаясь краской до самых корней волос от смущения за сестру. Она легонько дёрнула Ксюшу за рукав. — Это Макс… Он спас меня тогда… ну… когда я падала со стремянки…
— Спас? — Ксюша прищурилась ещё сильнее, окинув Макса оценивающим взглядом с головы до ног — так, будто прикидывала не только его вес для нового броска через бедро, но и общую степень его никчёмности. — Герой, что-ли? Ну иди уже, герой! Хватит глаза мозолить! У тебя что, других подвигов нет?
— Ксю… ну ты чего? — снова попыталась успокоить её Аня.
— Ну а что он встал тут посреди дороги? Пройти не даёт! Загораживает весь коридор как памятник самому себе! Нарцисс недоделанный! — проворчала Кюсша себе под нос достаточно громко, чтобы он услышал.
— Ксю… не кипятись… Лучше скажи… как ты себя чувствуешь? — Аня заботливо поправила сестре воротник блузки, который сбился во время падения на Макса.
— Отлично! — неожиданно бодро заявила Ксюша. Она вдруг резко сменила гнев на милость (временно) и схватила растерянную Аню за руку своей железной хваткой. Её пальцы были на удивление сильными для такой хрупкой девушки. — Пойдём скорее! Опоздаем на пару из-за этого… героя!