Но с другой стороны… она же ничего такого не делает. Просто сходила на бал с парнем. С другом. С другом? От одного этого слова сердце застучало где-то в горле, бешено, отчаянно, будто хотело вырваться наружу. От его взгляда, тёплого и чуть смущённого, у неё подгибались колени, а ладони становились влажными. Ему просто не с кем было идти, и он пригласил её. Вот и всё. Ничего не произошло. И влюбляться она не собирается. Точно не собирается.
Макс всё говорил и говорил, и Аня старалась цепляться за его слова, как за ниточки, которые вытягивают из тёмной воды. Она кивала, улыбалась, а сама мысленно твердила: «Я не влюбляюсь. Я просто рада, что мы друзья. Просто рада».
Она начала забывать о гадалке, о её зловещих словах, о том, что где-то там, в будущем, их ждёт испытание, которое нельзя провалить из за глупого трепета в груди. Аня тонула в его голосе и тёплом взгляде, и это чувство было таким уютным, таким правильным, что ей хотелось верить: ничего плохого не случится. Они найдут маму. Обязательно найдут. А пока… пока можно просто постоять вот так, у тяжёлой двери башни, и слушать, как Макс болтает про люстры, про башни, про всё на свете — лишь бы не замолкал.
В это время неподалёку Ксюша пыталась скрыться от надоедливого Костика, который никак не мог оставить её в покое. Она бежала по тропинке, ведущей к башне, когда внезапно споткнулась и чуть не упала.
— Осторожнее! — раздался насмешливый голос Феникса.
Ксюша замерла. Перед ней стоял тренер, скрестив руки на груди и явно наслаждаясь ситуацией.
— Вы? — фыркнула Ксюша.
Феникс посмотрел на её неуклюжую попытку удержать равновесие и не смог сдержать ехидной улыбки:
— Всё-таки твой рыцарь оттоптал тебе ноги?
Ксюша покраснела от злости:
— Очень смешно!
Феникс рассмеялся, развернулся и ушёл, насвистывая какую-то мелодию, оставив Ксюшу кипящей от возмущения.
Аня и Макс стали свидетелями этой сцены. Аня невольно улыбнулась: даже в раздражении Ксюша была такой живой, такой настоящей.
— Ксюша, ты в порядке? — окликнула сестру Аня.
— Да, всё нормально, — ответила Ксюша, не отрывая взгляда от удаляющегося Феникса, будто хотела прожечь в его спине дыру силой мысли.
Макс глянул на часы, потом снова на Аню — и на секунду будто хотел сказать что-то совсем не шуточное, серьёзное. Но тут же встряхнул головой, как будто прогоняя эту мысль, и снова улыбнулся:
— Уже поздно. В общежитии скоро отбой… Но если вдруг тебе ночью станет тревожно, ты знаешь, что делать.
— Что? — тихо спросила Аня.
— Просто подумай: «Макс сейчас наверняка болтает с луной и уговаривает её не прятаться». И если от этого станет хоть чуточку спокойнее — значит, я не зря старался.