– Вон там, впереди, сворачивай направо, я буду стоять здесь, пока не увижу тебя на перроне. На билет-то у тебя деньги есть?

Элин остановилась и в изумлении воззрилась на мужчину.

– Как вы узнали? – потрясенно спросила она.

– Я всегда узнаю беглеца. Спрашивать ни о чем не буду – значит, у тебя на то есть свои причины. На! – И он протянул ей десятку.

Элин нерешительно приблизилась к машине и взяла купюру из рук незнакомца.

– Спасибо, – прошептала она.

– Поторопись, поезд скоро отходит, а это последний на сегодня. – Мужчина внезапно крепко ухватил ее за запястье. – И смотри, дай знать родным, где ты. Все мы порой совершаем глупости, но в конечном счете это просто… глупо.

Элин кивнула и вырвала руку. Запястье болело, словно в напоминание о только что сказанных им словах.

– Я собираюсь поехать к моему папе, – сказала она. – Так что это никакие не глупости.

И, не попрощавшись, помчалась в сторону станции. Поезд уже стоял у перрона, и едва она успела вскочить в вагон, как двери начали закрываться. Через стекло она видела, как машина медленно покатила прочь, синий дым из выхлопной трубы вился, словно удлиненное облако.

Вагон был до отказа забит сумками и людьми, она узнала даже нескольких пассажиров с парома. Все выглядели уставшими. Элин разыскала свободное местечко и, прислонившись спиной к холодной спинке сиденья, принялась глядеть на проносящиеся мимо здания. Когда появился кондуктор, она сунула ему десятку.

– До Фарсты, пожалуйста, – решила рискнуть она, глядя кондуктору прямо в глаза.

– Значит, до «Седертёрн вилластад», – ворчливо отозвался тот и наскреб для сдачи целую стопку мелочи. Тщательно отсчитал каждую монету и ссыпал в ее подставленные ладони.

Элин зажала деньги в кулаке и держала так всю дорогу. Поезд то и дело останавливался, и на каждой остановке она внимательно читала название станции.

Наконец появилась оно. Название, которое она ждала всю дорогу. «Седертёрн вилластад».

Она вышла из вагона и вскоре осталась одна на пустом перроне.

Выстроившиеся в ряд длинные прямоугольники домов походили на гигантские коричневые картонки из-под обуви. Идеальная симметрия окон. Подъезды с номерами, освещенные слабым светом ламп. Проблуждав несколько часов по безлюдным улицам, Элин в конце концов набрела на дремавшего на лавочке пьянчужку, который подсказал ей дорогу. И теперь она шагала по Табачной улице, выискивая взглядом нужный дом. Нашла. Остановилась и окинула взглядом ряды окон, поражаясь тому, сколько же людей может помещаться на одном-единственном клочке земли. Где-то там, за одним из этих окон, спал ее отец. Но совсем скоро ему придется проснуться.