— Что у нас сегодня на обед? — спросил я, входя во двор и унюхивая непривычно аппетитные, мучные ароматы, доносившиеся из летней кухни. Летом вся готовка происходила именно там, чтобы не парить дом.
— Чудо случилось! — улыбнулась, выходя мне навстречу, Аня. На руках она несла большую, слегка дымящуюся глиняную миску. В ней аккуратными стопочками лежали… лепешки! Небольшие, румяные, вроде микроблинов. — Удалось достать немного муки.
Хлеба мы не видели уже несколько месяцев. Как и всего мучного — макарон, печенья, выпечки. Эти простые вещи остались лишь в снах и воспоминаниях. Поэтому вид даже таких скромных, но явно свежеиспеченных микролепешек показался настоящим чудом, праздником желудка и души. Слюнки потекли.
— Круто! — восхищенно протянул я. — Но откуда? Где ты такое сокровище откопала?
Аня поставила миску на грубый деревянный стол под навесом, подошла ко мне поближе. В ее глазах светились озорство и тайна. Она заговорщически улыбнулась, оглянулась, будто боясь, что кто-то подслушает, и, подмигнув, прошептала прямо мне в ухо:
— Секрет.
Естественно, я не мог удовлетвориться таким ответом. Применив проверенную временем «особую тактику» — сочетание щекотки, настойчивых вопросов и обещания молчать как рыба, — я всё же вытянул из нее и происхождение муки, и причину сегодняшнего маленького праздника.
Оказалось, мои домочадцы, разбирая на чердаке завалы старого хлама (а в нашем новом мире ценность имели даже самые никчёмные ранее вещи), нашли несколько десятков плотных белых мешков из-под муки. Сложенные один в другой, они пролежали там в забвении несколько лет, еще с тех времен, когда мы держали свиней и покупали для них отходы с хлебозавода. Если память не изменяет, мешок такого сухого хлеба — а там были и сухари, и целые черствые буханки, и всевозможные бракованные булочки — стоил тогда копейки, рублей сто. И это был не просто засохший хлеб, а специально высушенный, почти как сухари. Один раз, после Пасхи, в мешках даже оказались куличи! Я тогда сокрушался — столько труда, а вот свиньи радостно хрюкали, уплетая священную выпечку. Фасовали всё это добро в мешки из-под муки, естественно, не стираные — кому какое дело? И вот теперь, перебрав найденное сокровище чуть ли не по ниточке, просеяв через мелкое сито, Аня добыла почти целое оцинкованное ведро этого бесценного богатства! Мука, перемешанная с мельчайшими крошками сухарей, за столько лет под раскаленной крышей, чудесным образом не испортилась, не заплесневела, не прогоркла. Чистая удача!
Ну а поводом для «гуляний» послужила еще одна радостная новость: Андрей, наш тяжелораненый товарищ, наконец-то пришел в себя! По словам Ани, которая следила за его состоянием, до выписки оставалось всего пара дней. Двойной праздник!