Но я уже сам примерно представлял, где мы находимся, и где, по моим дневным воспоминаниям, мог быть спрятан пикап с мужиками. Отсчитав по одометру примерно нужное расстояние (погрешность — километр-два), я снова повернул — теперь правее, и сбавил скорость. Мало того, что пошли крупные камни, так земля здесь стала какой-то рыхлой, ненадежной. И выросший за машиной, несмотря на росу, заметный шлейф пыли сводил на нет всю нашу осторожность.
— Ещё сбавь, — попросил Леонид, морщась, глядя в зеркало заднего вида. — Пыль столбом.
Я переключился на вторую и тихонько, не больше двадцати километров в час, пополз вперед, старательно объезжая камни и выбирая более твердые участки. По идее, еще минут сорок, и мы должны упереться в это проклятое поле с чилигой.
Но планы, как всегда, изменились.
— Погоди-ка… Тормози, — вдруг резко бросил Леонид. Его голос стал острым, настороженным. Не дожидаясь полной остановки, он выскочил наружу.
Я остановил УАЗ. Леонид уже залез на капот, прильнул к окулярам бинокля, направленного туда, откуда мы приехали — в сторону города и наступающего рассвета.
— Что там такое, Лёнь? — открыл дверь, высунулся наружу. Утренний воздух был холодным и влажным.
— На, сам посмотри, — спрыгнул он и протянул мне бинокль.
Я поднес холодные окуляры к глазам, подвел резкость. Серая степь, наш свежий след на траве… И вдалеке, поднимая густые, хорошо видимые даже в предрассветных сумерках шлейфы пыли, несутся несколько машин.
Глава 35
— Сколько их, видишь? — закашлявшись, прохрипел Леонид.
Машины преследователей двигались почти строго на нас, поднимая отчетливые шлейфы пыли, которые на рассвете казались оранжевыми от низкого солнца. В бинокль все сливалось в мелькающую массу металла и света — блики на стеклах, пыль, тени внутри салонов.
— Разобрать сложно… — ответил я, водя биноклем. — Всё мельтешит. Но точно больше двух. Может, штуки четыре? Или все пять? — Я передал бинокль Леониду, чувствуя, как по спине поднимается холодок. По моим прикидкам, до нас им оставалось километров десять по прямой. Они только что вырвались за последние развалины города и взяв след, теперь неслись по открытой степи.
— Видать, заметили и сразу рванули, как ошпаренные, — подтвердил мои догадки Леонид, не отрываясь от окуляров. — Если поторопимся и не накосячим, успеем доехать до наших. Тут рукой подать. Главное — не промахнуться мимо засады.
В этот момент меня накрыло странное, почти иррациональное чувство. Это как когда долго и нудно копаешь яму, уже сомневаешься, а надо ли, и вдруг лопата со звоном бьет по сундуку с сокровищами. Не зря! Не зря мы оставляли засаду, не зря мужики копали и почти двое суток торчали в этой проклятой чилиге! Всё обретало смысл.