Глава 10
Я сел. Сергей Алексеевич прошел на свое место за столом, взял набитую трубку, его пальцы, покрытые въевшейся грязью и мелкими шрамами, дрожали. Лицо, обычно твердое и решительное, сейчас казалось изможденным, с глубокими тенями под запавшими глазами. Он выглядел старым и невероятно усталым.
— Ты знаешь… — произнёс он хрипловато, голос сорвался на полуслове. Он защелкал бензиновой зажигалкой, высекая жалкие искры, никак не желающие поджигать фитиль. Наконец, с хриплым шипением, вырвался крохотный, лениво тлеющий огонёк. Он поднес его к трубке, глубоко затянулся. Воздух наполнился едким запахом горелого трубочного табака и чая — смесь приятная и одновременно тошнотворная. — Даже не знаю, с чего начать…
Я сидел напротив, ожидая продолжения. Внутри клубилось нетерпение, смешанное с тревогой. Хотелось выпалить банальность: «С начала!», но удержался. Мысль о неуместности шутки, о собственном раздражении на чужие штампы, заставила стиснуть зубы.
— Пообщались мы с раненым нашим… — Сергей Алексеевич выпустил струйку сизого дыма, глаза его стали прищуренными, изучающими. — Любопытные… вещи он рассказывал… Понять, правда, сложно было, язык корявый, бредил местами… Но кое-что удалось выцепить.
Я не перебивал, весь превратившись в слух.
— Он твердил… оружие, говорит, у них… из больших жилищ. Каменных. В нескольких днях пути отсюда. И если я его правильно понял… — Глава сделал еще одну глубокую затяжку, дым заклубился вокруг его головы, придавая лицу призрачность. — … жилища эти… появились здесь… давненько. Очень.
— Он что, помер? — вырвалось у меня прежде, чем я осознал. Голос прозвучал резко, глухо в тишине кабинета.
— Ну да… — Сергей Алексеевич потупил взгляд, смахнув со стола невидимые крошки. — С такими-то ранами…
Его голос был плоским, без эмоций. Мне рассказывали: кроме пулевого в живот, того еще и КАМАЗом зацепило. Чудо, что он вообще заговорил.
— Он мог бы и больше рассказать, — продолжил глава, подняв на меня взгляд, внезапно острый и пронзительный. — Но! — Он резко отставил трубку, упёрся локтями в стол, наклонился ко мне. Лицо его было близко, я видел красные прожилки на белках глаз, глубокие морщины у рта. Запах пота, табака и усталости ударил в нос. — Я не за этим тебя пригласил. — Его взгляд буравил меня, ища что-то в глубине. Затем он резко откинулся на спинку стула, отвернувшись к покрытому пылью окну. Замолчал.
Он выглядел… разбитым. Не просто усталым, а именно выжатым, как тряпка. Если бы не знал, что он не пьет, решил бы — тяжелый запой. Трясущиеся руки, нездоровая бледность под загаром, этот внезапный уход в себя. Что с ним?