— Я вас слушаю, — выдержав паузу, напомнил я тихо. Тиканье старых настенных часов казалось оглушительным.
— Знаю, ты далёк от наших… дрязг, — начал он снова, не оборачиваясь. — Поэтому скажу прямо… меня хотят сместить с поста главы. И думаю… в ближайшее время это случится. Как бы я ни брыкался.
Я остолбенел. В нашем положении? В мире, где каждый день — борьба за выживание, где одна ошибка может погубить всех? Ладно в прежней жизни, пост главы поселка давал какие-то крохи власти, доступ к ресурсам. Но здесь? Здесь он означал лишь бесконечную головную боль, ответственность, недосып и риск быть первым, на кого возложат вину за любую беду. Горечь подступила к горлу.
— А нафига?.. — вырвалось у меня, просторечно, грубо, но искренне.
Он медленно повернулся. В его взгляде читалась усталая ирония.
— Причин… много. — Он развёл руками, жест был тяжелым, обречённым. — И самая главная… у некоторых наших односельчан мозг… не самый рабочий орган. Личная неприязнь… перевешивает голос разума. И страх. Страх перед тем, что я знаю слишком много про их делишки… и требую слишком многого.
Америку он не открыл. Главу не любили. Кто-то за крутой нрав, за жесткие решения. Кто-то — старые обиды из прошлой жизни. Кто-то просто завидовал иллюзорному «авторитету». А кто-то боялся его требовательности, его попыток заставить всех работать на благо всеобщего выживания.
— А как же казачество? — попытался я найти опору. — Казаки вас всегда поддержат!
— Да уж… — он криво усмехнулся, беззвучно, лишь губы дрогнули. — Поддержать-то поддержат… Вот только как? — Его голос стал ледяным. — Штыками? Начнется междоусобица? На фоне этого? — Он кивнул в сторону степи, за окно. — А есть ли смысл… таким образом… отстаивать власть? Кровью своих?
Я молча пожал плечами. Что тут скажешь? Он был прав. Война внутри поселения сейчас — самоубийство.
— Вот и я мыслю… — он поднялся, словно стул обжёг его. Начал мерить кабинет шагами — тяжёлыми, нервными. — Нету его, нет смысла! Они что думают… очень легко руководить всем этим? — Он широко развел руками, охватывая стены, поселок за окном. Голос его сорвался. — Я уж и забыл… когда спал по-человечески! Всё дела, суета, решения… многие — на вес жизни! Тьфу! — Он демонстративно плюнул на деревянный пол, оставив темное мокрое пятно. Его дыхание было тяжелым.
— Но я тебя… не за этим позвал. Точнее… не только. — Он остановился у стола, резко открыл верхний ящик. Оттуда пахнуло пылью и старым деревом. Он достал карту. Старую, замызганную до дыр, с потрескавшейся ламинацией и жирными пятнами по углам. Развернул её на столе, придавил углы пустыми кружками.