Проводив землю глазами, я отвернулся от иллюминатора, и только сейчас обратил внимание на выражение лиц моих соседей, ребят из группы Олега, — их глаза горели азартом, он их пьянил, они больше не были дичью, они превратились в охотников.
Глава 42
Караван обнаружился почти там, где и предполагали — в восьмидесяти километрах к северо-западу от станицы, в «окне» между покрытыми чилигой холмами и изгибом реки. С высоты полутора тысяч машины казались букашками, медленно ползущими всё той же плотной колонной, вдоль реки, словно стадо, жмущееся к водопою. Ровное плато, по которому они катили, часто прорезалось глубокими балками и оврагами, поросшими кустарником. При их преодолении скорость падала практически до нуля — машины копошились на спусках и подъемах, но выбравшись на прямую, резко ускорялись, растягиваясь в длинную, неровную шеренгу, пока дорогу не преграждал следующий овраг. Ритм их движения был нервозным: рывок — затор — рывок.
Облетев караван по большому, осторожному радиусу, чтобы не привлечь внимания, мы нашли подходящую площадку в неглубокой низинке, замаскированной редким кустарником. Посадка прошла мягко, груженный кукурузник почти не подпрыгивал, и пробежав положенные сто метров, замер. Быстро выгрузились, проверили снаряжение, и уже через пару минут все четыре мотоцикла бодро рванули вслед за колонной, держась ниже кромки низины, чтобы слиться с рельефом.
Шумно, конечно, подумал я, наблюдая, как ревя моторами, они скрываются за поворотом балки. Но от такой кучи транспорта, как в караване, шума поболее будет. И если не подъезжать вплотную, то и не услышат. Главное, чтобы техника не подвела… Мысль застряла на неприятном: машину, в случае поломки, можно взять на буксир. А мотоцикл? Как? Видел, как тащили «Урал» с коляской, а одиночку? Не приходилось. Но наверное, всё-таки можно, утешал я себя. Особенно если дорога нормальная. В крайнем случае, по трое усядутся — кто-то на бак, а кто-то на багажник.
Проводив их взглядом, пока последний мотоцикл не скрылся из виду, я постоял ещё немного, вглядываясь в пустую даль. Достал рацию, посмотрел на время на ее дисплее — четырнадцать тридцать. Пока всё шло по плану.
Вернулся к самолету. Дядя Саша даже не выходил — он еще в полете ворчливо копался в недрах приборной панели, бормоча что-то про запах паленой резины. Вот и сейчас сидел в своем кресле, распустив целый жгут разноцветных проводов, и что-то там тщательно перематывал изолентой.
— Ну что, дядя Саша, поедем, может? — подождав пару минут, не вытерпел я. Жара в кабине начинала давить.