Дальнейшее обсуждение было жарким, но коротким. Вносились поправки, уточнялись детали, распределялись командиры. Через двадцать минут основные решения были приняты. Народ стал расходиться — кто на точку сбора ударной группы, кто на периметр предупредить о режиме тишины, кто за оружием и транспортом. В кабинете остались только мы с Олегом и Сергей Алексеевич. Глава стоял у карты, впиваясь в неё взглядом, будто пытался увидеть будущее.
— Ну что, Василий, — обернулся он ко мне. Голос его был хриплым, но в нём появилась твердая нота. — Всё равно тебе лететь. И всё равно с Олегом. Только теперь не подрывать, а смотреть и ждать. — Он ткнул указкой в точку карте. — Забросить группу, дождаться, пока они замаскируются, и — назад. Быстро и тихо. Самолет потом угнать подальше за реку. Одна шальная мина — и прощай, «кукурузник».
— Понял, — кивнул я, мысленно уже представляя маршрут и место для укрытия самолета.
— Времени в обрез, — добавил глава, снимая очки и протирая глаза. — Действуйте. И да помогут вам…
Последние слова потерялись в шуме открывающейся и закрывающейся двери. Вскоре мы с Олегом уже мчались обратно к ангару, в голове гудело от напряжения и смены планов.
Первым делом закатили мотоциклы, дядя Саша в этот раз даже не ворчал, понимая всю важность предстоящего, и даже согласился лететь с полупустым баком, затем закидали вещмешки, и на всякий случай взяли один ящик с взрывчаткой. Я не знаю как делают порох китайцы, ну или будут делать, но у нас с этим пока не очень выходит. Вроде и ингредиенты все нужные есть, и технология соблюдается, но то что производим мы сами, не идёт ни в какое сравнение с эталонным, промышленным порохом. Он конечно тоже горит и взрывается, но сильно уступает по мощности. Причём то что делается в малых количествах, вроде пробников, ещё куда ни шло, а вот попытки поставить на поток, выходят как-то не очень. Сначала грешили на особенности обычного, чёрного пороха, но когда сделали бездымный, и всё повторилось, попытались исправить ситуацию, только пока безуспешно.
В общем, покидав всё что нужно в салон самолета, мы едва расселись. Я примостился на ящике с патронами у правого иллюминатора. Олег сел на моё обычное место рядом с дядей Сашей. Остальные кое-как втиснулись в салон, с трудом распихавшись между стальными «конями». Усевшись, они молча проверяли оружие, подтягивали ремни рюкзаков, их глаза, лишенные прежнего блеска, смотрели теперь пристально и немного отрешенно, будто уже видели то, что ждет их впереди.
Двигатель Ан-2 взревел, заглушая все остальные звуки. Пропеллер взбил тучи пыли. Самолет тронулся с места, набирая скорость по вытоптанному полю. Отрыв был уверенным, но тяжелым — вместо положенных полтораста метров едва хватило двухсот. Подняв машину в воздух, дядя Саша сделал прощальный круг над станицей, едва заметно покачав крыльями. Внизу мелькали крыши, крошечные фигурки людей у периметра, блеснула лента реки. Потом он довернул штурвал, взяв курс на северо-запад, к извилистой ленте и темнеющему на горизонте лесу.