— Айн момент, хер женерал! — недовольно покосился он на меня, не отрываясь от работы. Кусачки в его руках ловко орудовали у основания какого-то разъема. — Щас полыхнет нахрен всё к чертовой матери, вот тогда и поедешь. И не туда, куда хотел.
— Что-то серьёзное? — По тону стало ясно — дед не шутил. Сломались посреди степи?
— Нет, Вася… — он наконец оторвался от проводов, выпрямил спину с хрустом. — Ничего такого, чтоб уж совсем серьёзное, не случилось. Пока. Но если ты будешь мне тут мешать и дергаться, как козел на привязи, то запросто может и произойти… Понимаешь? Сиди, не дыши.
Я отвернулся к окну. Лезть под руку не буду. Он своё дело знает, разберётся. Водички лучше попью. Горло пересохло от пыли и напряжения. Обычно у нас в морозильнике всегда были несколько бутылок с водой, замороженных на случай дальних поездок. Но теперь морозильники и прочая «роскошь» канули в прошлое. Воду просто заворачивали в мокрые тряпки или заливали в старый советский термос — какое-то время она оставалась хоть чуть прохладной.
Рюкзак с провизией остался в салоне. Я поднялся с кресла, протиснулся через узкий проход. Нашел, достал пластиковую бутылку, обернутую в слегка влажную мешковину. Вода внутри была еще прохладная. Отпил несколько долгих глотков, ощущая, как влага растекается по пересохшему горлу. Прихватил бутылку с собой обратно в кабину.
— Пить будешь, дядь Саш? — протянул бутылку летчику.
— Ща… Погодь… — он запихивал последние провода обратно под панель, закрепляя их пластиковыми стяжками. — Давай сюда… — протянул руку, не глядя. Схватив бутылку, отпил почти половину, жадно глотая. Поставив ее между сиденьями, поправил накладку на панели, закрутил пару винтов и наконец откинулся на спинку кресла, вытирая пот со лба грязным платком. — Готово. Фух.
— И что там было? — не удержался я.
— Непонятно, Вась… То ли от старости провода рассыпаются, то ли мыши проклятые погрызли… Надо будет потом нормально проверить всю проводку, перебрать. А то, не ровен час, задымимся в воздухе. Невесело будет.
Взлетали в этот раз легко, почти игриво. Пустой «кукурузник» показывал чудеса мобильности, оторвавшись от земли задолго до привычной отметки. Сразу высоко не поднимались, держались метров на сто, как стрижи над водой, чтобы не терять из виду рельеф и сливаться с фоном. Только отлетев на порядочное расстояние от точки высадки группы, дядя Саша плавно потянул штурвал на себя. Земля поплыла вниз, расширяя горизонт.
— Возвращаемся? — перекрикивая нарастающий гул, повернулся ко мне он, одной рукой поправляя шлемофон.