Спустившись до привычных полутора тысяч и разогнавшись почти до 240 км/ч, мотор неожиданно… заглох.
Рев, заполнявший кабину, оборвался. Остался только свист ветра в растяжках и жутковатый скрип обшивки. Тишина обрушилась оглушающей волной.
— Но-но-но! Вася! — Предупреждая мой немой вопль ужаса, заорал дядя Саша, его голос прозвучал невероятно громко в этой внезапной тишине. — Не бздеть! Василий, не бздеть! Спокойно!
Я внутренне, а может, и внешне, сжался в комок, вцепившись в подлокотники. Конец. Сердце бешено колотилось. Мы падали? Иллюзия была полной. На мгновение я даже почувствовал себя Иваном из сказки, кукурузник так громко скрипел, что мне казалось это не самолет, а попавший в шторм летучий корабль, вот только сказка вот-вот закончится, и на землю мы грохнемся очень даже по-настоящему.
Но стрелка высотомера… она сначала замерла, а потом медленно, очень медленно поползла… вверх? С полутора тысяч мы поднялись до тысячи шестисот, а скорость снизилась до ста восьмидесяти. Падать «кукурузник» почему-то не собирался! Он планировал, как огромная тяжелая птица.
Дядя Саша вел себя совершенно спокойно, даже деловито. Ни тени паники. Он что-то крутил, что-то щелкал, двигал рычаги, тихонько бормоча себе под нос. Вслух ничего не пояснял. Я боялся спросить, боялся сбить его концентрацию. Просто сидел, прислушиваясь к свисту ветра и собственному бешеному сердцебиению.
Станица проплыла под нами на высоте примерно тысячи двухсот метров. Дядя Саша продолжал плавно снижаться, аккуратно пихая штурвал от себя. Оглядевшись, я заметил уходящую на восток, в сторону устья реки, колонну из десятка машин — пыльное облако на дороге. Значит, всё идет по плану, первая группа уже выдвигается на позицию, вторую, видимо, либо еще не собрали, либо она ушла раньше.
Вспомнил про эвакуацию. Хотели вывезти стариков детей и женщин, но уходить по своей воле никто не пожелал. Поэтому кроме этих самых «засадных полков» никаких беженцев на дорогах быть не должно.
Вообще укрытий в станице хватало: и бетонное зернохранилище, и бункер котельной — там вообще без окон и стены метровые. Но люди предпочитают свои погреба и подвалы. У меня тоже погреб есть, и не один… Мелькнула мысль. Надо бы что-то придумать со светом, одежду теплую принести, воды, еды. Наверное, в тот, что не под домом, а отдельный, прямо на огороде. Туда и спуститься проще, и меньше шансов, что завалит обломками, если дом рухнет…
На тысяче метров дядя Саша сделал плавный, но ощутимый разворот, потеряв при этом еще пару сотен метров высоты. Выровняв самолет строго по оси нашей импровизированной полосы, он пошел на посадку. Скорость быстро падала. Стрелка дрожала на восьмидесяти. Земля приближалась стремительно. И в какой-то момент, когда казалось, что колеса вот-вот коснутся травы, самолет словно завис, потеряв последнюю скорость, а затем — мягкий толчок, и знакомый скрип тормозов, похожий на стон старого «уазика». Мы катились по полю.