Подошел Валера, щурясь на восток, откуда неслась погоня. Его лицо, покрытое пылью и потом, было усталым, но сосредоточенным.

— Чего разглядываешь, Лёнь?

— Да вон, — Леонид протянул ему бинокль. — Сам погляди… Веселье начинается.

Валера поднес бинокль к глазам, поводил им из стороны в сторону.

— Ну да. Серьёзно, — констатировал он с мрачной простотой. — И чего делать будем? В лоб не отобьёмся.

Леонид усмехнулся, коротко и беззвучно. В его глазах вспыхнул знакомый огонек азарта, заглушающий страх.

— А что, есть варианты? План «Б», разумеется…

— Это который? — зачем-то переспросил Валера, хотя прекрасно всё знал.

— Пока за нами катись, держи дистанцию, — быстро объяснил Леонид, словно диспетчер перед стартом. — А как рукой махну — обгоняй и гони что есть мочи. Не сворачивай, не останавливайся, даже если нас начнут крошить. Ты понял?

Тот молча кивнул.

— Ну тогда всё, по коням! — Леонид хлопнул Валеру по плечу. — Не подведи, браток.

Мы не задерживаясь разбежались по машинам. Странно, но нервов не было. Словно они спрятались под толстым слоем концентрации и предстартовой апатии. Сердце билось ровно, руки не дрожали. Даже не задумываясь о последствиях, я впился взглядом в степь перед капотом УАЗа, сосредоточившись только на управлении и указаниях Леонида. Мир сузился до руля, педалей, голоса напарника и серой полосы земли перед капотом.

На пыль и тряску внимания уже не обращали. Машины, грохоча подвеской и гремя незакрепленным железом в кузовах, помчались по степи, поднимая новые, еще более заметные шлейфы. Зяма ревел, выжимая всё, что мог, но преследователи неумолимо сокращали дистанцию. Их двигатели мощнее, злее. В зеркале заднего вида, которое бешено дрожало, они вырастали, как тени из утренней дымки.

Пронеслись через неглубокую балку, выскочили на плоское плато. И впереди, метрах в пятистах, я увидел его — серо-зеленое море чилиги, колючее, непроходимое. Наш ориентир. Наш рубеж.

— Как скажу — поворачивай! Резко! — Леонид уже перебрался назад, к люку. Его голос доносился сверху, приглушенный ветром и ревом мотора. — На чистый участок! Видишь, где трава помята?

Я кивнул, хотя он этого не видел. Всё вокруг тряслось и гудело. УАЗ летел над кочками, подскакивая на ухабах, руль мелко и злобно вибрировал, пытаясь вырваться. Странно, но настроение улучшалось. Адреналин начал жечь, как крепкий самогон.

— Поворачивай! Сейчас! — заорал Леонид сверху.

Я не сбавляя газа, резко потянул руль вправо. УАЗ накренился, шины завизжали, срываясь в легкий занос, но машина послушно вошла в поворот. Раньше я боялся таких виражей, думая, что высокий кузов опрокинется. Пока не прокатился с Сашкой, бывшим водилой «скорой». Тот полжизни откатал на «буханках» и знал уазовские повадки как свои пять пальцев. Он выписывал такие кренделя по проселкам, что у меня волосы дыбом вставали. Позже я и сам попробовал — сначала осторожно, с большим радиусом, потом все круче, пока машина не стала входить в повороты с легким, контролируемым сносом задней оси. Оказалось, Зяма куда устойчивее, чем кажется. Жаль только, двигатель слабоват — «лошадей» для такого бугая маловато.