— Мне одно интересно, — проговорил я, глядя на ухабистую дорогу, — почему бы сразу не сказать, так мол и так, в таком-то квадрате замечено что-то необычное, и надо проверить? Нафига придумывать чушь всякую? Время тратим, бензин жжем, а толку?
Андрей, потирая раскрасневшиеся щеки, лишь хмыкнул.
— Ну а как ты хотел? — голос его был спокоен, но в нем чувствовалась привычная усталость. — Здесь теперь, брат, как в армии. Приказы не обсуждаются. Приказали — выполняй. Сочтут нужным — введут в курс дела, а не сочтут… — Он развел руками. — Извини.
Мне такой расклад не нравится, но возможно он и прав. Если глава или кто из штаба станет каждому водиле втолковывать: что, зачем и почему — это сколько времени надо? Дело даже не в секретности, а в том, что объяснять некогда.
— Сейчас доедем до первой точки, — Андрей прервал мои мысли, притушив окурок. — С мужиками поговорим. Может, они что-то знают. Это мы с тобой пришлые, а они местные, коренные, здесь родились. К ним и доверия у начальства больше… И информации.
Доверия? Ну да, наверное. Не знаю, как в других деревнях, но в нашей всегда существовала эта невидимая стена. К приезжим относились с пренебрежительным снисхождением, как к неумёхам из города. Как, впрочем, и мы к ним — с легким презрением «лапотников». Они считали нас безрукими пижонами, мы их — темными колхозниками. Две вселенные, сосуществующие бок о бок, но никогда по-настоящему не смешивающиеся.
Когда проехали кладбище, заваленное сугробами как сахарной ватой, и выкатили на открытое поле, скорость упала сразу. Впереди «буханка», высокая и угловатая на своих военных мостах, обутая в «злую» резину, то вгрызалась в сугроб, то резко дергалась вперед, вырываясь из снежного плена. Нам же оставалось лишь послушно ползти в её колее, как привязанным. Несмотря на рывки, она шла уверенно, мощно, не обращая внимания на глубину снега, и вскоре мы добрались до условной «первой точки» — просто до развилки полевых дорог, занесенной почти по самые уши.
— Ну и чего тут? — спросил Андрей, когда все участники нашей «экспедиции» вылезли из машин, похрустывая снегом под сапогами. Он повернулся к водиле «буханки», немолодому, но крепкому мужику с обветренным лицом. — Я что-то ничего необычного не вижу.
Тот неторопливо достал пачку сигарет без фильтра, чиркнул спичкой. Затянувшись, пробасил сквозь дым:
— Так и хорошо… На нет и суда нет…
— А поконкретнее можно? — не унимался Андрей. — Мы всё же не на прогулку вышли. Чего ждать-то, имеем право знать?
Ответил другой, из экипажа третьего УАЗа, «козла» с потертым брезентовым верхом. Он стоял чуть поодаль, опираясь на свой карабин.