— Рабы? — до меня дошло. — Похоже… Пошли поглядим…
Этот ряд был еще длиннее и мрачнее, чем казалось издали. Начинался он на открытой площади, но быстро уходил вглубь узкой «улицы» между обветшалыми кирпичными зданиями, закручиваясь в конце длинной, тесной петлей.
Постройки не новые, и построены точно не для сегодняшней ярмарки. Глядя на почерневшие от времени деревянные подмостки, понимаю что живым товаром тут торгуют не в первый раз, наверняка привозят рабов не каждый день, есть какой-то график, но то что происходит это регулярно — факт.
— Ничему не удивляйся. Ни на что не реагируй. Слова лишнего не говори, — прошипел я Леониду, ловя его напряженный взгляд. — Просто смотрим и идем. Быстро.
Ряд был разделен. Слева, под навесами, стояли клетки из толстых прутьев, набитые людьми. Справа — возвышались те самые почерневшие деревянные помосты. В клетках — мужчины. Молодые и не очень, но все — явно местные, «аборигены»: скуластые, с темными волосами и смуглой кожей, одетые в лохмотья. Они сидели или стояли молча, уставясь в землю, глаза пустые. На помостах — в основном женщины, многие с прижавшимися к ногам маленькими детьми. Тоже местные. Белых лиц не было видно. Дети плакали тихо, уткнувшись лицами в юбки матерей.
Желающих «приобрести» такой товар было немного. Кроме нас, здесь прохаживалась пара угрюмых одиночек с автоматами и группа из трех человек — двое крепких парней в камуфляже и пожилой мужчина в дорогой, но пыльной куртке. Они не спеша двигались вдоль помоста, останавливаясь и подолгу разглядывая женщин, иногда перешептываясь. Охрана была видна сразу: несколько дюжих верзил расставлены вдоль ряда, в в самом конце улицы, перекрывая выход, стоял грузовик ГАЗ-66 с установленным в кузове пулеметом. Двое парней в камуфляже и с беретами на головах лениво покуривали, прислонившись к кабине.
— Тебе не кажется что зря мы сюда поперлись? — тихонько прошептал Леонид. — Как бельмо на глазу маячим.
Вопрос риторический и ответа не требует, тем более что даже если кажется, деваться уже некуда, и вести себя нужно естественно, иначе точно что-нибудь заподозрят.
Мы медленно двинулись вдоль клеток с мужчинами. Внутри царила гнетущая тишина, прерываемая лишь редким кашлем. Кто купит этих затравленных, полуголодных людей? На рытье траншей? На самые грязные и тяжелые работы? Дойдя до помоста, мы остановились напротив первой же женщины. Она была молодой, невысокой, с длинными, спутанными черными волосами. Прямой нос с едва заметной горбинкой, высокий лоб, густые ресницы опущены. Из одежды — лишь грязная тряпица, обернутая вокруг бедер. Грудь была обнажена. Заметив нас, она инстинктивно скрестила руки на груди и резко отвернулась, пытаясь прикрыться.