И даже соседи не выглянули, не всполошились. Выстрелы за последние дни стали… нормой. Да и в потемках народ не ходил, предпочитая отсиживаться по своим углам при тусклом свете свечей, как в далекие, всеми забытые, стародавние времена.
Наверняка, если б даже знали, возражать бы не стали. Мы все оказались на войне. Пусть и не объявленной, пусть пока тихой, но войне. С ее жестокими, неумолимыми законами. Где суд короток, а расправа — немедленна.
— Револьвер сдавать? — спросил я хмурого зама, когда вышли на улицу. В кармане тяжело лежал наган. — Или по акту приема-передачи?
— Оставь себе, — буркнул он, даже не глядя на меня, перезаряжая свой ПМ. — Раз уж вручили.
— Замечательно. Спасибо, — я едва сдержал сарказм. — А патроны где можно получить у нему? — спросил с наигранной надеждой.
Он наконец посмотрел на меня, и в его щурящихся глазах мелькнуло что-то похожее на злорадство.
— Нигде. Такого калибра больше нет. Только то, что в барабане. Семь штук. Экономь. — Он резко отвернулся.
Вот ведь гады. Еле сдержавшись, чтобы не сказать ему в след всё, что я о нём думаю, я засунул револьвер поглубже за пояс, под телогрейку. Дождавшись, когда мужики группами потянулись обратно к штабу, я одёрнул Андрея за рукав, отойдя в сторону.
— Видел? Сначала ружье какое-то бестолковое выдали — но там хоть патроны были. А теперь что? Семь выстрелов и всё? И ищи свищи!
— Погоди возмущаться, — Андрей оглянулся, убедившись, что нас не слышат, и понизил голос до шепота. Глаза его блеснули в темноте. — Думаю, решим мы эту проблему… Сейчас. Пойдем.
Учитывая маниакальную страсть завхоза к накопительству и его вечную привычку тащить к себе всё подряд, что «может пригодиться», Андрей высказал смелое предположение:
— Должно быть у него еще оружие. Спрятанное. Кроме того, что официально лежало в сейфе (и было уже изъято). Проверить он предложил прямо сейчас, пока дом пуст.
— А давай, — согласился я, чувствуя, как внутри зашевелилась азартная надежда. — Вдруг повезет. Только где мы искать будем? Наши вроде всё перетрясли вдоль и поперек.
— Всё, да не всё, — таинственно ухмыльнулся Андрей, ускоряя шаг. — Я ведь, когда ему отопление переделывал, а он попросил заодно и печку подправить, кое-какую странность заметил. Спросил тогда, но Иваныч лишь отмахнулся, бормоча что-то про «старые перегородки».
Странностью оказалась небольшая, едва заметная ниша в стене коридора, укрытая за старым, тяжелым платяным шкафом. Обливаясь потом (непонятно, как завхоз один управлялся с этим монстром!), мы все же отодвинули шкаф вбок, открыв потайную дверцу, обитую жестью. Воспользовавшись найденным тут же в сенях ломиком, мы вскрыли ее без особого труда. Скрипнули ржавые петли, пахнуло пылью, машинным маслом и затхлостью.