— Пощади, великий государь!
Татарин немного опешил от такой покорности и громких слов, и Галицкий решил действовать, понимая, что поймал самый удачный момент. Он неожиданно упал перед степняком ниц, взвыл, чуть приподнялся, и тут же ударил кулаком в промежность, моментально осознав, что достиг цели.
— Уй!
Рука с татарской саблей машинально дернулась вниз — на такую реакцию Юрий и рассчитывал, она неизбежна после жестокого удара в пах. Хоть ботинком, хоть кулаком, но если точно попасть по «мужским причиндалам», то противник первым делом схватится за пораженное место. Да и боль навалится такая, что на несколько секунд даже очень сильный мужчина мгновенно потеряет реакцию на любые внешние раздражители. Что и случилось, а ночной воздух сотряс вопль:
— Сука!
Ярость выплеснулась в страшном ударе кулака прямо в переносицу, по сторонам которой были уже не глазные щелки степняка, прежде собой довольные, а широко раскрытые очи. Татарина отбросило на набегавшего подельника, тот отшатнулся чуть в сторону. Это невольное движение врага на секунду открыло для Галицкого путь к спасению.
— Падлы! Убью!
Дико заорав, Юрий спрыгнул с крыльца и рванул к распахнутым воротам, благо до них было недалеко. Бегал он превосходно — жизнь научила, устраивала всякие каверзы. Но сейчас торговец оружием показал невероятный результат, за секунду набрав невиданную прежде резвость, на которую не всякий конь способен.
Перепрыгнув тело монаха, Юрий проскочил в ворота и рванул вниз, к реке, свернув в кусты терновника. Переплывать Северский Донец он не собирался — хотя река неширока, но татары успеют его нашпиговать стрелами, как кусок сала чесноком. А вот в терновник на коне не въедешь — любой скакун без глаз останется, да и не пойдет лошадь в столь гибельное для себя место. А из кривоногих степняков бегуны еще те — привыкли к седлу крымчаки, в пехоте ни разу не служили.
— Ратуйте, люди! Татары!
Заорав в последний раз, чтобы предупредить спасшихся казаков или монахов, что из схронов вылезать на свет не стоит, Юрий буквально вломился в колючие кусты, и понесся по ним бешеным носорогом — бурлящий в жилах адреналин придавал ему дополнительные силы. Терять нельзя было ни секунды, и всячески увеличить отрыв от преследователей. А потому он выкладывался полностью, не ощущая уколов от веток.
За считанные минуты он проделал обратный путь, на который до того ушло полчаса. Выбежав на пойменный участок, сбавил ход, стараясь бежать тише. Еще метров триста преодолеть, и можно кинуть в реку первую попавшуюся под руку корягу и осторожно зайти в заросли терновника. А там либо отсидеться до прояснения обстановки, или начать подъем к меловому кряжу и укрыться в пещере.