Юрий посмотрел на удивленное лицо боярина, и добавил, показывая в окно, как бы обведя все рукою и подгребая к себе:
— Это все школьные строения — курень для мальцов слободских и селян, они жить там будут с октября по март на полном коште. Там поварня с трапезной, мастерская, погреба для овощей. Та ребятня, что в городе живет, на занятия приходить станет. Для них еще ремесленную школу при оружейной мануфактуре поставили — умеющие работники зело потребны, сам видишь, сколько у нас дел разных!
Глава 11
— А дворец мне строят, в слободе, что между Славянском и Торским городищем. И станет он выглядеть и достойно, и необычно. А слободу именуем «Стрелецкой». Там будет военная школа, и в ней все мои подданные пройдут обучение должным образом. Мне каждый человек дорог, чтобы я позволил себе его в бою потерять.
Но это так, к слову пришлось, боярин, ибо есть у меня к вам приватный разговор, что определить многое может в будущей жизни, и делах наших. И для меня, и для вас, Иван Петрович. Именно так и писаться в будущем будете, с «вичем», коим сейчас только князья и московские дворяне подписываться право имеют.
Юрий посмотрел на помрачневшее лицо Волынского, и решил начать выкладывать на стол «козыри», которые удалось собрать. И первым делом у его супруги Евдокии Ильиничны. Несчастная женщина хотела уйти в монастырь после бесчестия — здесь супружеская верность являлась чуть ли не святым обязательством. Однако под его доводами и окриком из депрессии вышла, и с утроенной заботой принялась выхаживать мужа.
— А предложение у меня к тебе такое, боярин. Роду ты знатного, потомство безудельного князя Дмитрия Михайловича Боброк-Волынского, что три века тому назад на службу московскому князю Дмитрию Ивановичу Донскому поступил. Тот за него замуж свою сестру отдал Анну — но сын единственный их, Василий по имени, погиб, с коня упав. Но было еще шесть братьев от первого брака пращура вашего, от которых собственно Волынские в Московском царстве и пошли. Я ничего не путаю, Иван Петрович, именно так дело обстоит?!
— Нет, княже, все правильно сказал ты. Только я голову все ломаю, ибо до недавнего времени не знал совершенно, есть ли на Руси князья Торецкие, о которых прежде никто и ничего не слышал!
— С прошлого года есть, я сам себе княжество саблей добыл и рубежи его в «Диком поле» раздвигаю, города строю и людьми землю заселяю. И прямой потомок таких же изгоев, князей, оставшихся без уделов, как твой далекий пращур Боброк-Волынец.
Только есть одна разница, Иван Петрович — ваш род княжеский титул скоро потерял, и пусть представители «московской ветки» дослуживались и до боярской шапки, и Приказы возглавляли, окольничими и стольниками при царском дворе были, но вот князьями их никто в Москве не считал. И уже никогда считать не будут.