— Те, кто не любит ждать ответа.

Я медленно повернулась к детям.

— В дом.

Темур вскинул подбородок.

— Я останусь.

— Нет.

— Я умею драться.

— Ты ребёнок.

Это слово ударило его больнее пощёчины. Он побледнел, потом оскалился.

— Я не ребёнок.

Я сделала шаг к нему и опустилась на корточки, чтобы смотреть не сверху.

— Ты ребёнок, Темур. И это не оскорбление. Это то, что у тебя украли. Но пока я стою здесь, я не позволю тебе платить взрослую цену за чужую мерзость.

Он открыл рот — и не нашёлся, что сказать.

В его глазах мелькнуло нечто такое, от чего у меня сжалось горло. Недоверие. Желание поверить. Страх, что если поверит — потом будет больнее.

Мариам подошла тихо, положила ладонь ему на локоть.

— Дом сердится, — прошептала она.

Как будто подтверждая её слова, Шавцихе низко загудела. Где-то в глубине крепости хлопнула дверь. Потом ещё одна. Потом десятки замков одновременно щёлкнули в стенах, будто старый дом просыпался и проверял зубы.

Я поднялась.

— Марта, уведи их.

— А ты?

— Я должна понять, что происходит.

Марта хотела возразить, но лишь сжала губы. Старая женщина уже слишком давно жила рядом с опасностью, чтобы тратить время на пустые споры.

— В западную кухню, — сказала она детям. — Через нижний ход.

— Нет! — Темур рванулся вперёд. — Я не спрячусь опять в стенах!

— Спрячешься, — отрезала Марта. — Потому что мёртвый храбрец не защитит ни Мариам, ни Луку.

Он вздрогнул.

Лука тихо заскулил у моей юбки.

Я присела и осторожно коснулась его головы. Маленькая чешуя была горячей.

— Иди с Мартой. Пожалуйста.

Не приказ. Просьба.

Лука поднял на меня мокрые глаза. Потом, дрожа, отступил к Мариам.

Темур задержался последним.

— Если ты нас отдашь…

— Я уже сказала: нет.

— Все говорят.

— А я повторю столько раз, сколько понадобится, пока ты не начнёшь верить.

Он отвернулся первым.

Марта увела детей в темноту коридора. Я слышала их шаги ещё несколько секунд, потом дом будто проглотил звуки.

Во дворе остались только я и ворота с кровавой надписью.

И Шавцихе.

— Ну что, — прошептала я, чувствуя себя полной идиоткой, потому что разговаривала с камнями. — Ты ведь не просто так открыла мне двери. Поможешь?

Стены молчали.

— Прекрасно. Значит, как обычно: сначала вы все признаёте женщину хозяйкой, а потом оставляете разбираться самой.

Где-то над головой посыпалась пыль.

Мне показалось, дом фыркнул.

Я почти улыбнулась.

И в этот момент за воротами раздался первый удар.

Тяжёлый.

Глухой.

Так стучат не кулаком. Тараном.

Дерево вздрогнуло. Кровавые буквы засияли ярче.

Сердце подскочило к горлу.

Второй удар.

На этот раз где-то в верхней части ворот треснула старая балка.