Я говорила с Темуром, но слова шли из той женщины, которой я была до смерти.

— У меня был дом. Муж. Жизнь, которую я считала своей. А потом он выбрал другую. Не потому что я умерла. Не потому что я предала. Просто однажды я стала лишней в месте, которое строила своими руками. И знаешь, что самое страшное? Не то, что он ушёл. А то, что я сама почти поверила: если меня не выбрали, значит, я правда меньше стою.

Темур молчал.

Огонь на его ладони погас.

— Я не хочу, чтобы ты в это поверил, — сказала я. — Ни ты. Ни Мариам. Ни Лука. Если Совет называет вас дефектными — это не значит, что вы сломаны. Это значит, что им удобнее бояться вас, чем понять.

Он отвернулся к обрыву.

— Они всё равно придут.

— Да.

— Ты не сможешь остановить всех.

— Возможно.

— Тогда зачем обещаешь?

Я подошла ещё на шаг.

Он не запретил.

— Я не обещаю победить всех. Я обещаю не отдать тебя добровольно.

Его плечи дрогнули.

Так тихо, едва заметно.

Но я увидела.

— Тамара тоже обещала, — сказал он глухо.

Я замерла.

— И не отдала?

— Она умерла.

Ветер ударил в лицо.

Темур сжал узелок.

— Вы все уходите. Марта старая. Тамара умерла. Ты… ты вообще не она. Тариэл улетит. А Совет останется. Они всегда остаются.

Я не знала, что ответить.

Потому что это была правда.

Самое жестокое в детском страхе — он часто прав.

Я медленно опустилась на колени прямо на мокрые камни.

Темур резко посмотрел на меня.

— Что ты делаешь?

— Не знаю. Наверное, пытаюсь не выглядеть как взрослый, который сейчас схватит тебя и потащит обратно.

— Глупо.

— У меня сегодня богатый день на глупости.

Он вдруг всхлипнул.

Коротко. Зло. Тут же сжал зубы, словно ненавидел себя за этот звук.

— Я не хочу обратно в круг, — прошептал он. — Не хочу в подвал. Не хочу, чтобы меня проверяли. Они говорили, что огонь надо вырезать. Что если вырезать правильно, я стану нормальным.

Меня затрясло.

Не от холода.

— Кто говорил?

Темур поднял на меня глаза.

И в них было столько ночей, что я едва выдержала.

— Маги Совета. И женщина.

Сердце ударило.

— Какая женщина?

Он молчал.

— Темур, посмотри на меня. Какая женщина?

Он облизнул пересохшие губы.

— Золотые глаза. Красное платье. Она пахла сладко. Как гранатовый сироп.

Кетеван.

Я медленно поднялась.

Тариэл за спиной тихо выругался.

— Когда? — спросила я.

Темур смотрел уже не на меня. Куда-то в прошлое, которое жгло сильнее его огня.

— В ночь перед смертью Тамары. Я не спал. Она пришла в Шавцихе. Марта тогда заболела, Мариам не проснулась, Лука плакал. Тамара открыла ей дверь сама.

— Что Кетеван делала?

Темур сглотнул.

— Сначала говорила тихо. Потом Тамара закричала. Я хотел выйти, но дверь не открывалась. А потом… потом всё стало пахнуть горьким дымом. Тамара упала. Кетеван сказала кому-то: «Быстрее. Пока душа ещё держится».