— А женщины вроде меня?

Тариэл повернулся.

— Женщин вроде тебя обычно недооценивают. До первой крови.

Я усмехнулась, но получилось устало.

— Не делайте мне комплименты. Я ещё не привыкла.

— Это не комплимент. Это предупреждение. Если Кетеван поймёт, что ты нашла дневники, она перестанет играть в беременную голубку.

— Она уже перестала. На воротах была кровь.

— Это могли быть не её люди.

— Но она знала, что я пожалею, если не умру тихо.

Тариэл замер.

— Она сказала это?

Я кивнула.

Его лицо стало жёстким.

— И ты молчала?

— Простите, в момент, когда меня разводили с драконом, отправляли в проклятую крепость и объясняли, что я не выживу, я немного растерялась.

— В следующий раз говори сразу.

— В следующий раз постараюсь вести протокол собственного убийства аккуратнее.

Он выдохнул через нос.

— Ты невозможна.

— Учусь у лучших.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

В комнате было тесно от недосказанного. Он стоял слишком близко, но не приближался. Я сидела с дневником Тамары на коленях и понимала: если сейчас позволю себе опереться на него — не физически, не руками даже, а внутренне, — будет опасно.

После предательства страшно не любить.

Страшно снова поверить, что кто-то может быть рядом.

— Нам нужны доказательства, — сказала я, отводя взгляд.

— Нам нужно дожить до проверки Совета.

— Одно другому мешает?

— В твоём исполнении — почти наверняка.

Я хотела ответить, но внизу раздался глухой удар.

Не сильный. Не как нападение.

Скорее дверь.

Потом крик Марты:

— Темур!

Я вскочила так резко, что дневник упал на пол.

Тариэл уже был у двери.

— Где дети?

— Внизу были.

— Были — плохое слово.

Мы бросились вниз.

Шавцихе тревожно шептала в стенах. Факелы вспыхивали перед нами, лестницы разворачивались, сокращая путь. В главном зале Марта стояла у распахнутой боковой двери, держа в руках плащ Темура.

Лицо у неё было серым.

— Он ушёл.

— Куда? — спросила я.

Мариам сидела у очага, прижимая к себе Луку. Девочка не плакала. Она смотрела в огонь так, будто там видела дорогу.

— К северной тропе, — сказала она. — Где камни падают вниз.

— Обрыв, — выдохнула Марта.

Я уже бежала.

— Тамара! — крикнул Тариэл.

— Не стойте!

Он догнал меня у ворот, схватил за локоть.

— Ты не знаешь дороги.

— Тогда покажите!

— Ты едва держишься на ногах.

— А он ребёнок, который решил, что лучше уйти самому, чем ждать, пока его отдадут!

Тариэл замолчал.

Потом коротко выругался и пошёл первым.

Ночь была холодной, колючей. Горы вокруг Шавцихе казались огромными спящими зверями. Северная тропа уходила вверх, между мокрых камней и низких, искривлённых деревьев. Под ногами скользила глина. Платье цеплялось за ветки. Каждый вдох резал лёгкие.