Я вообще ненавижу маски. Никогда не любила. А с недавних пор просто на дух не переношу.
– Как хорошо, что я тебе позвонил, – говорит он, переводя дыхание. Вытирает пальцем уголок глаза и старается придать голосу серьезности: – У меня сейчас одни муторные переговоры, все не мог настроиться, как их пережить…
Он смотрит на меня – и взгляд уже другой. Теплый. Внимательный.
– Лиза, я уверен, ты со всем справишься.
– Думаешь?
Он изгибает бровь.
– Я же сказал, что уверен.
И вот на этот раз он и правда говорит серьезно. Я вижу. Чувствую. Это не дежурная фраза, не попытка утешить. Он действительно верит.
– И правда хорошо, что ты позвонил, – соглашаюсь я тихо.
– С моими планами все понятно. А у тебя что по плану?
– Ты имеешь в виду, что у меня вместо убийства нового владельца здания, которое я только что отменила? Дай-ка подумать… Чем бы еще полезным заняться…
Я кручу головой. Взгляд падает на окно, за которым белым-бело, и становится все только светлее из-за неугомонного снега. Снежинки валят густо, плотно, будто кто-то там наверху вытряхивает гигантскую перину. Если так и дальше пойдет, скоро и на санках с оленями никуда не добраться.
И вдруг у меня возникает шикарная идея. В тему про санки и снег…
– Поеду на дачу! – решаю я.
– На дачу? – Корвин чуть подается вперед. – В такую погоду? Зачем?
Ага, видимо, он тоже заметил, что у нас снежно, пока я телефоном махала.
– Расчищу дорожки. Переберу старые вещи.
Я замолкаю. Ловлю себя на том, что машинально поглаживаю палец, на котором раньше было кольцо. Там теперь пусто. Непривычно легко. Быстро убираю руку от экрана, но по взгляду Корвина ясно, что он увидел.
И понял.
Молчит. Не спрашивает. Просто смотрит – внимательно, спокойно. Ждет.
И я добавляю открыто. То, что думаю:
– Мне кажется, что пора.
Молчание.
Оно повисает между нами – тягучее, густое. Как тот закат за его спиной. Корвин смотрит на меня. Я смотрю на него.
– Уверена, что хочешь заняться этим именно сегодня? – спрашивает он наконец.
Голос мягкий, осторожный. Будто боится спугнуть.
Я медлю. Давлю вздох, который рвется наружу. Приподнимаю подбородок – чуть выше, чуть тверже. Как будто бросаю вызов кому-то невидимому. А, возможно, себе?
Надо же. Он не забыл. Помнит, хотя они не виделись много лет.
Я тоже помню, хотя всеми силами пыталась забыть.
Ничего.
Научусь.
– Почему нет? – говорю ровно, почти легко. – Этот день ничем не отличается от других.
И правда, день как день. Подумаешь – день рождения бывшего мужа. Могу проводить как хочу. Корвин тоже. Все равно нас не пригласили.
Мой собеседник молчит. Но я вижу, как дрогнула его челюсть. Едва заметно. Сжал зубы – и тут же расслабил.