Зачем ему это?
– Елизавета Матвеевна? – голос Воронова возвращает меня в реальность. – Вы в порядке?
Нет. Не в порядке. Совсем не в порядке.
Но я киваю.
– Да.
Беру ручку.
Рука не дрожит. Почти.
– Вас все устраивает?
Я киваю.
Качаю головой.
Нет, это странно. Это все как-то странно.
А с другой стороны… Если Роман хочет от меня откупиться – пусть. Пусть будет так.
– Устраивает, – говорю твердо.
И ставлю подпись на всех документах.
Ручка царапает бумагу. Три подписи. Три росчерка. Три точки в конце истории длиной в десять лет.
– С днем рождения, милый.
Глава 32
– Вот, держи, – Михал Михалыч вручает мне пузатый пузырек, больше похожий на лампу Аладдина. – Все боли как рукой снимет!
– Спасибо большое! Это не мне. Это вот… – я киваю на Воронова, который перед уходом решает допить минералку.
Вижу недобрый взгляд соседа на незнакомца. И то, что он пузырек уже обратно к себе прижимает, и поспешно добавляю:
– Пострадал из-за меня. Снег во дворе расчищал. Вот, спину, наверное, потянул.
– Да, подмогу я тебе найти не сумел, – бухтит виновато Михал Михалыч. – Холодно – все забулдыги уже хорошенько прогрелись. Толку от них! Потом бы нам с тобой пришлось по двору их таскать. Так, ладно…
Тяжело вздохнув, он подходит к Воронову, вручает свою мазь и выдает инструкции:
– Два раза в день. Тонким слоем. Змеиный яд – штука дорогая, змея это тоже знает, отдавать не очень хотела, еле добыл. – Припоминает, как тот глушил при нем воду и строго добавляет: – На спину. Не внутрь.
Адвокат принимает дар с сомнением. Может, и отказался бы, но когда вставал – морщился, так что, видно, болит еще. А когда болит, к методам и дарителям не придираешься.
– Спасибо, – выдавливает неохотно.
Михал Михалыч криво усмехается. Он человек не глупый, прекрасно все понимает.
– Потом поблагодаришь. Когда все пройдет и за добавкой придешь.
И, уверенный в своих силах и средстве, уходит обратно к себе.
– А… – я ловлю себя на том, что поглаживаю безымянный палец правой руки и, взяв почти пустую бутылку воды, услужливо подливаю адвокату в стакан. – Когда точно будет оформлен развод?
– Это займет где-то месяц.
– Месяц?
Он деловито складывает документы в портфель, смотрит на пустую бутылку в моих руках и неожиданно предлагает:
– Могу воспользоваться своими связями, и тогда это займет… скажем, месяца три.
Понятно: он человек совестливый.
Но смысл? Это как висельнику еще месяца три предложить постоять одной ногой на трехногой табуретке. Чтобы нам обоим не мучиться, предлагаю свой вариант:
– А вы можете воспользоваться своими связями и оформить развод как можно скорее?