Гудок чьей-то машины торопит меня уехать с этого перекрестка. Я сжимаю руль и стою. Еще пару раз посигналив, меня нетерпеливо объезжают, и я снова остаюсь на пустом перекрестке.
– Да какого черта! – возмущаюсь я.
И под мигающий зеленый, боясь не успеть, резко разворачиваюсь обратно. Все. Я подумала. Не нужен мне идеальный порядок. И сказка мне не нужна. Будем считать, что я не устояла перед призывом Ильдара. Ну и, конечно, перед соблазном попробовать гранатовое вино.
Глава 50
– Уверен? Правда могу посмотреть? – уточняю я, стараясь скрыть свое нетерпение.
Но я не единственная, кто борется со своими чувствами. Тимофей бодро кивает, хотя я вижу, как он пытается скрыть волнение.
То и дело запускает пятерню в волосы и взъерошивает их, превращая в подобие воронова гнезда. Но он человек творческий, ему даже идет. И губы кусает, как мальчишка перед первым свиданием. Хотя прекрасно знает, как сильно мне нравятся его работы. Но здесь дело особенное и картина особенная – он писал ее для меня.
Причем долго писал. Гораздо дольше означенных ранее двух недель. Я пришла в первый раз, как мы и договаривались. Вернее, пришла позже, так получилось. Корпоратив, развод – откровенно говоря, было не до этого. Я даже забыла.
А потом вспомнила. Думаю – ждет человек, я ведь обещала, пойду. Пришла, но Тимофей сказал, что ничего не готово. И мы просто с ним пили чай с шоколадными конфетами. И болтали. Об искусстве, о художниках, которых он любит. О том, почему одни картины живут века, а другие забываются на следующий день. Ни к чему не пришли, но посидели душевно.
Потом он назвал новые сроки, и я снова пришла. Но, наверное, ему просто понравилась моя компания, потому что и во второй раз картина была не готова. А снова были чай и конфеты.
Сегодня утром он сам позвонил. Но я – стреляный воробей, на этот раз захватила с собой коробочку с эклерами и хороший дорогой чай.
– А что же ты чай Михал Михалыча не возьмешь? – поинтересовался Марк, наблюдая за моими сборами. – Для моего брата приберегаешь?
Смешно ему, да. Все мне шишки в меду не может простить. Но, собственно, да, я еще от этого угощения толком не отошла. Не хотелось рисковать еще раз. Да и художника жалко – он и без того натура чувствительная, иди знай, как обстоит дело с желудком.
Но пусть смеется. Пусть. Мне нравится, когда Марк такой. И вообще, я правильно сделала, что вчера поехала не домой, а к нему. Его взгляд, когда я пришла… Это… это просто бесценно.
У меня настолько прекрасное настроение, что я до сих пор улыбаюсь. Поэтому зря Тимофей так переживает – что бы там ни было, я буду в восторге.