– Можно и по чайку, – соглашается Корвин.
Я направляюсь на кухню, ставлю чайник, думаю, что поставить на стол, чтобы перебить легкий голод.
– Лиза?
Оборачиваюсь. Он стоит в дверном проеме. Пальто нараспашку, в руках – часы и каталог, в волосах – тающие снежинки.
– Ты не против, если я занесу в дом свои вещи? Переоденусь во что-то другое?
Сердце пропускает удар. Потому что я читаю его вопрос между строк: «Ты не против, если я здесь останусь?»
Смотрю на него.
На тающие снежинки в темных волосах. На каталог и часы, которые он сжимает сильнее. На серые глаза – внимательные и выжидающие.
Он не торопит. Не давит. Просто стоит и ждет.
И в этом ожидании – столько всего. Надежда? Осторожность? Или что-то большее, чему я пока не могу дать названия?
– Я давно тебе предлагала, – пожимаю плечами.
Помедлив, Корвин едва заметно кивает. Уголок губ чуть вздрагивает – не улыбка, только намек на нее.
И уходит за своими вещами.
Он тоже умеет читать между строк.
Глава 37
Я слышу, как закрывается дверь. Скрип снега под ногами – удаляется. Потом шаги приближаются. Вот он возвращается в дом.
Его шаги негромкие, но их звук почему-то отдается стуком в висках. Вытираю полотенцем чуть влажные ладони и второй или третий раз ставлю чайник на огонь.
– Где мне лучше оставить вещи? – слышу его голос из гостиной.
Там этой ночью спали мальчишки. В ближней сплю я. В доме есть еще одна комната. Ничего особенного, если этой ночью она не будет пустой. Но мне приходится сначала прочистить запершившее горло, чтобы беспечно ответить:
– Дальняя в твоем полном распоряжении!
Сама не понимаю, почему я так нервничаю. Мы уже делили одну жилплощадь. Ничего такого не случилось.
Может, все дело в том, что сейчас он ступает на мою территорию? Гараж – тоже моя территория, но там все было иначе.
Я слышу, как он открывает дверь комнаты. Потом тишина. Наверное, переодевается. Все буднично. Все в порядке.
Но чайник я ставлю на огонь в третий раз, поэтому бессмысленно скрывать очевидное – я волнуюсь. Я сильно волнуюсь.
Когда мальчишки крутились где-то поблизости, было значительно проще. Их присутствие как-то разряжало обстановку. А теперь я слишком остро осознаю, что мы с ним в доме одни.
И, несмотря на тот факт, что так уже было, я не просто напряжена. Каждая клетка моего тела будто на взводе. Как будто чувствует, что что-то случится. Непременно случится.
– Глупость какая… – я тяжело выдыхаю и, тряхнув головой, снимаю с плиты чайник.
Хватит с него, нагрелся.
Споро сооружаю бутерброды, достаю кое-что из того, что привез Корвин утром, хотя аппетит у меня пропал напрочь.