Ехать до нашего дома не так долго, но когда я останавливаюсь на парковке, понимаю, что с меня будто семь потов сошло.
Поднимаю взгляд вверх и смотрю на окна нашей квартиры. Не знаю, что я сейчас чувствую. Просто не знаю. Наверное, это страх. Страх и осколок надежды. Он-то и выковыривает из памяти самое важное. То, что я упустила.
Сообщения.
Сообщения от Романа.
Они перестали приходить почти в то время, как я уснула. Совпадение? Или он… или мы все еще чувствуем друг друга, как раньше?
Я зажмуриваюсь, чтобы решиться. Пара шагов. Осталось пройти всего каких-то пару шагов.
Тру переносицу. Невесело хмыкаю, когда понимаю, у кого переняла привычку. Наверное, просто потянулась за чем-то простодушным и радостным.
Так, все.
Чтобы взбодрить себя, да ладно, можно и правду – чтобы придать себе больше уверенности, я лезу в сумочку за телефоном. Мне нужно убедиться, что я не ошиблась. Мне не показалось, нет. Последнее сообщение. Время. Очень важно уточнить его время.
Только сейчас понимаю, что я не переоделась. Так и приехала – на каблуках, в футболке и в закатанных спортивных штанах. Хорошо, что забыла надеть пальто. Мне и так жарко, а в пальто я бы спарилась.
Сообщение.
Так.
Смотрим, смотрим.
Я открываю мессенджер. Удивленно моргаю. Потому что первое, что я вижу – время.
13:10
Почему 13:10?
И дата – сегодня.
А потом до меня наконец-то доходит. Это новое сообщение от Романа. Новое, я получила его, когда была за рулем. Так старалась следить за дорогой, что не слышала.
Новое, да.
И нет. Мы больше не чувствуем друг друга. Точно нет. А взглянуть в глаза не получится. Единственное, что осталось от нашего брака – это новое сообщение:
«Лиза, я забрал свои вещи. Пожалуйста, возвращайся домой. Не беспокойся – на развод подам сам.»
Глава 25
– Лиза, ну о чем ты думаешь-то?! – строго отчитывает меня мама, а потом тихо шепчет: – Папа рядом, подслушивает. Это я для него делаю вид, что ворчу. Просто он почему-то сильно переживает. Вбил себе в голову, что что-то случилось.
Я давлю предательский всхлип, который вот всегда проявляет себя, когда папа меня жалеет. Это с детства еще. Приду с разбитой коленкой, а он как обнимет, прижмет к себе неуклюже – и все, и я становлюсь как квашня. Слезы текут – не остановить.
Или когда я пожаловалась, что меня в подъезде дернул за шапку хулиган с верхнего этажа. Папа обнял меня, а я помню – плакала, плакала…
Он не пытался утешить. Он давал мне возможность выплеснуть горе. А потом горе было моим обидчикам, потому что папа не переносил мои слезы. Говорил, что терпеть их не может. Хулиган этим так проникся (папа сумел найти к нему нужный подход), что потом почти год носил из школы мой тяжелый рюкзак. Лишь бы я не расстраивалась.