А вдруг он...
– Детские вещи? – спрашивает он ровно.
Киваю молча.
– В коробку «раздать»?
Снова киваю.
Он берет комбинезончик из моих рук – легко, без лишних слов. И говорит, как бы между прочим, убирая его в коробку:
– Правильно. Для ребенка лучше все новое.
Я передаю ему погремушку.
Его пальцы – длинные, уверенные – касаются серебра осторожно. Как будто понимают, что это не просто вещь. Как будто чувствуют, сколько в ней боли и как часто я держала ее в руках, когда мечтала о чуде.
– А вот это можно оставить, – говорит неожиданно он. – Красиво. Тепло.
Марк не смотрит на меня. Просто продолжает разбирать вещи. Как будто ничего не сказал. Как будто это неважно.
Но я слышу.
И он знает, что я слышу.
Молчу. Не говорю ничего.
Просто киваю.
Тепло.
Да, мне тепло.
Вот так, на полу – мне тепло.
Улыбаюсь, поймав себя на этих мыслях и тянусь к следующей стопке.
К вечеру перед нами выстраивается шеренга коробок. Пять штук. Аккуратных, подписанных моим почерком.
«Роману» – это отправлю. Его книги, его вещи, его мелочи, которые он забыл или не захотел забрать.
«Домой» – это заберу с собой. Фотографии родителей, пара блокнотов, шарф, который связала бабушка.
«Раздать» – это отдам. Кому-нибудь, кому пригодится. Вещи не должны пылиться в углу, если могут кого-то согреть.
Марк помогает мне накрыть коробки старым пледом – тем самым, клетчатым, в котором я любила кутаться холодными вечерами. Мы ставим их у стены. Ровно. Аккуратно. Как будто укладываем спать что-то хрупкое.
– Ну что, все? – спрашивает он, осматривая наши труды.
– Все, – подтверждаю я и, закрывая дверь в комнату, бросаю взгляд на коробки, в которых рассортирована часть моей жизни. Бережно. Осторожно. С прощальным теплом.
Десять лет нельзя просто выбросить. Но их можно накрыть теплым пледом. И чуть отодвинуть.
Глава 41
Четыре месяца спустя
– Так-так-так, я правильно понимаю – ты хотела уехать молча, не повидавшись?
Оторвавшись от телефона, где я сосредоточенно слежу за полетом одного рейса, я поворачиваю голову и вижу у своей машины Тоню. Она стоит, уперев руки в бока и строго качает головой, показывая, что этого она мне никогда не простит! Может, и не простит – дождик вон моросит, а она без куртки выбежала. Так ей не терпелось меня отругать!
Девочка-официантка из ее ресторана скромно переминается с ноги на ногу у нее за спиной, не зная, что делать.
Убрав телефон, я выхожу из машины. Быстро открываю багажник, куда девочка тут же сгружает пакеты с моим заказом. Несмотря на сопротивление, вручаю чаевые и, покаянно вздохнув, подхожу к Тоне.
– Привет, – улыбаюсь ей.