– Но даже если нет… – он делает паузу. – Мне бы хватило того, что у меня появилась такая дочка, как ты.
Все.
Я снова быстро-быстро моргаю и пытаюсь дышать, чтобы не позволить сорваться слезам. Дышать тяжело. Говорить – еще тяжелее. В горле ком размером с кулак.
Я прижимаю телефон к уху так сильно, что больно. Но эта боль – ничто. По сравнению с тем, что внутри.
– Григорий Романович… – голос ломается.
– Знаешь, – говорит он, – я всегда думал, что у вас с Ромкой будет как у нас с Элей. Что вы… что вы навсегда.
Я качаю головой и молчу.
Просто молчу.
Смотрю, как с неба срываются снежинки. И одна за одной падают на недавно расчищенные дорожки. Снова надо будет почистить.
– Ничего не бывает навсегда, – говорю я. – Это жизнь. Нужно жить. Жить дальше. Так, как было, уже не будет. Но как знать, возможно, будет не хуже? Просто… иначе?
– Правильно, – неожиданно соглашается он.
И теперь мы оба молчим.
Как будто оба в эту минуту наблюдаем за полетом снежинок.
– Григорий Романович…
– М?
– Хотите… – я запинаюсь, подбираю слова. – Хотите, я найду мастера, чтобы починить вашу «Волгу»?
И мы снова оба молчим.
Потому что слова не нужны. Потому что без них все понятно. Починить «Волгу» для него – это дать и себе возможность жить дальше.
– Хочу, – соглашается он, наконец.
– Хорошо, – улыбаюсь ему, хотя он не видит. – Я найду хорошего мастера. Самого лучшего. Я его точно найду.
У меня странные чувства после этого разговора. Да, я знала, что Григорий Романович ко мне относится хорошо. Но чтобы вот так…
Мы с ним как будто расставили точки там, где не сделали этого с его сыном. От этого и грустно, и, как ни странно, легко.
Помня об обещании, я начинаю искать в телефоне контакты знакомых автомехаников, но понимаю, что нет. К сожалению, с такой работой им точно не справиться. Нужен кто-то, кто видит душу в машинах.
Помнится, были у меня контакты одного мастера где-то в старых блокнотах…
Я иду в комнату, начинаю перебирать свои вещи. И увлекаюсь так, что теряю счет времени. А понимаю это, когда шея затекает, я поднимаю голову и, бросив взгляд в окно, вижу, как там опускаются мягкие тени.
– Ох, ничего себе… – удивляюсь я.
Услышав тихий смешок за спиной, поворачиваю голову и понимаю, что именно меня вернуло в реальность. Не боль в шее, нет. Она легкая, почти незаметная. Скорее всего, я так просидела уже не один час и успела привыкнуть.
Марк.
Он стоит в дверях и спокойно наблюдает за мной. А я среди груды вещей, посреди комнаты. Вроде бы хотела все разложить, а в итоге устроила настоящий бардак.
– Помочь?
Прямой вопрос, как и взгляд. Хочу ли я впускать его в свое прошлое? Готова к этому? Иногда впустить в прошлое куда сложнее, чем в настоящее.