– Помоги, – соглашаюсь я и чуть двигаюсь в сторону. – Только подтяни сюда, пожалуйста, вот те две коробки.
Он переставляет ко мне две пустые коробки. А потом садится рядом со мной. Как и я – просто на пол.
И вот это зрелище.
Марк Корвин. В дорогих брюках и кашемировом свитере. На полу. Среди пыльных коробок и стопок старых журналов. Ноги вытянуты, спина прислонена к стене. Рукава свитера закатаны до локтей – я вижу его предплечья, жилистые, сильные. Те самые руки, которые этой ночью...
Отвожу взгляд.
Но он ловит. Конечно, ловит. Уголок губ дергается – едва заметно, но я вижу.
– Что? – спрашивает спокойно.
– Ничего. Просто... – я пожимаю плечами. – Непривычно тебя таким видеть. На полу. Среди хлама.
– Это не хлам, – он обводит взглядом комнату. – Это твоя жизнь.
Просто. Без пафоса. Как констатация факта.
И от этих слов что-то внутри сжимается. Тепло и больно одновременно.
– С чего начнем? – спрашивает он, будто не заметил, как я на секунду потерялась.
– Давай с этой стопочки…
Дело наконец-то сдвигается. Хотя время от времени мы отвлекаемся, и я рассказываю Марку о какой-то вещице, которая кажется ему любопытной. А заодно и о кусочке своей жизни, потому что все эти вещи хранят те или иные воспоминания.
Он слушает. Внимательно, не перебивая. Иногда задает вопросы – короткие, точные. Иногда просто кивает. И мне странно хорошо рядом с ним. Странно легко. Как будто мы делали это сотню раз. Как будто так и должно быть – он и я, на полу, среди обломков моего прошлого.
Взгляд снова цепляется за него. За то, как он держит в руках старую шкатулку – осторожно, будто она драгоценная. А там всего-то монетки и значки, которые я собирала в детстве. За то, как падает свет на его скулы. За легкую седину на висках, которая ему даже идет.
Рука ныряет в очередную коробку – и пальцы натыкаются на что-то гладкое, прохладное. Вытаскиваю.
Погремушка. Серебряная, старинная, с мишкой на ручке. Тоня подарила, когда мы с Романом только поженились. «На будущее, – сказала она тогда, смеясь. – Я знаю, ты любишь такие вещи».
Будущее так и не наступило.
Я замираю. В груди что-то сжимается – знакомо, привычно. Эту боль я давно научилась прятать. Но сейчас, после разговора с Григорием Романовичем, после его слов про внуков...
Пальцы сжимают погремушку сильнее. Я снова лезу в коробку и достаю детский комбинезончик. Да, это тоже подарок.
Поднимаю взгляд на Марка.
Он смотрит. Спокойно. Внимательно.
Сказать ему? Сейчас?
Мы знакомы не так давно. У нас была одна ночь. Одна. И я понятия не имею, что будет дальше. Есть ли вообще это «дальше». Говорить ему о своей проблеме – это как... как расписываться в том, что я строю планы. Далеко идущие планы. На него. На нас.