Подхожу к широкому подоконнику и раздвигаю шторы.
– Ага, давай сюда. Ставь.
Матвей аккуратно ставит горшки. Я поправляю их, чуть сдвигаю – так, чтобы свет падал равномерно.
Работаем мы споро. Он подает, я расставляю. Иногда меняемся ролями – я выбираю, он размещает. После наших манипуляций синхронно отходим на пару шагов и рассматриваем полученную картину. Цветы – цветами, а вот подставки всех цветов радуги.
– Пестренько, – замечаю я.
– Ага, сразу жизнь появилась!
Мы переходим в комнату, где я ночевала.
– Так, – я выбираю первую пару горшков: один с фиалками, другой с алоэ. – Давай, наверное, вот с этих начнем.
– Ага.
Матвей подхватывает цветы. Я размещаю их на подоконнике – рядом друг с другом. Фиалки – фиолетовые, нежные. Алоэ – толстый, мясистый, мощный.
Мы снова отходим на пару шагов, рассматриваем. Я прищуриваюсь, оценивая. А ничего так. Если привыкнуть к подставкам, то даже миленько. И вдруг слышу шокированный возглас подельника:
– О, Боже!
– Не нравится?
Я поворачиваю голову и вижу, что смотрит он не на цветы, а на трюмо. Точнее, на мои фигурки.
– О, Боже, – повторяет он в ужасе и подходит к ним ближе. – Он что, уже успел вам их втюхать?!
И вот тут мне становится обидно за Корвина. А еще за себя. Может, потому мне вчера и прилетело подозрение в лести, что у его брата такое пренебрежительное отношение к ювелирной работе?
– Если бы втюхал! – я грустно вздыхаю и пожимаю плечами. – Еле выпросила. Думала сбежать с ними, пока не одумался, а тут ты с цветами. Пришлось задержаться.
– Зачем?
– Как зачем? Помочь тебе. Но если ты сам справляешься…
– Нет. Зачем вам эти фигурки?
Я перевожу взгляд на парочку и мамонтенка. Такие милые – нет слов.
– Просто не удержалась, – каюсь с улыбкой, беря мамонтенка и уже привычно поглаживая его ушко. – Они мне очень сильно понравились.
Матвей снова трет нос и едва слышно бормочет:
– Похоже, мало я цветов захватил. Вы тут задержитесь куда дольше, чем я сначала подумал.
Глава 24
Я поднимаю на него глаза, но он уже смотрит в сторону – то ли на цветы, то ли в окно. Делает вид, что ничего не сказал.
– Ладно, – говорю я миролюбиво, потому что не в моих привычках по выходным пытать мало знакомых людей. – Пойдем, посмотрим, смогу ли я тебя чем-нибудь покормить.
– Я всеядный! – радостно сообщает он и едва ли не в припрыжку идет на кухню.
По прибытии усаживается за стол и ждет, пока я что-то найду в холодильнике. Я только головой качаю – кого-то он мне сильно напоминает. Как будто отзеркаливает меня вчера вечером, хотя точно не был за ужином.
– Тебе повезло, – сообщаю, открыв холодильник. – Осталось мясо, которое вчера готовил твой брат. Сейчас я его разогрею… Или хочешь яичницу?